С масляной улыбкой ведущая воткнула в бедро раба иглу шприца и ввела новый препарат. Под его действием мягкий член качнулся и начал стремительно наливаться силой. Мошонка набухла и округлилась. Ствол встал колом. Головка, венчавшая его, порозовела и потекла.
Эльф в ярости рычал, звеня своими оковами.
«Какой кошмар, — подумала я. — Нельзя так с живым существом».
— Да начнутся торги! — закричала в микрофон распорядительница, и по залу прокатилась волна громкого гула. — Начальная ставка — три тысячи рин*. Кто даст больше?
___
Рин* — основная единица местной денежной системы.
Глава 3
Зал бесновался.
Женщины вскакивали со своих мест и выкрикивали все новые суммы.
— Пять тысяч рин!
— Шесть тысяч!
— Десять!
Красный луч света скользил по залу, выхватывая из темноты тех, кто делал ставки. Блондинок и брюнеток, зрелых и молодых, худых и полненьких. Некоторые были в шикарных вечерних платьях в пол, другие — в откровенных брючных костюмах с декольте, прочие — в коротких юбках с разрезами по бокам, но всех этих дам объединяло одно: блеск похоти в глазах.
— Десять с половиной!
— Одиннадцать!
Камера кружила над кроватью, на которой рычал и гремел цепями пристегнутый эльф. Подогревая интерес зала, на экране показывали его идеальное обнаженное тело. Как напрягается мускулистый живот. Как сокращаются мышцы гладкой груди. Как дергаются руки и ноги в стальных кандалах. Как в бессильной ярости мужчина бьется затылком о подушку.
— Боги, он просто бешеный, — с восхищением воскликнула Ванда. — Его даже связанного попробуй-ка оседлай.
С шорохом отодвинув стул, за столик к нам подсел вернувшийся официант. На нем по-прежнему был только черный передник, но теперь он еще больше топорщился в районе паха. Под тонкой тряпочкой угадывался член, стоящий колом.
— Госпожа. Меня зовут Райан, если вам угодно.
Мужчина порочно улыбнулся и обнял свою временную хозяйку за плечи.
Не теряя времени даром, Ванда запустила руку ему под передник и задвигала кулаком. Губы Райана приоткрылись. С протяжным стоном мужчина закатил глаза и шире расставил ноги.
"В это время на экране крупным планом показали лицо раба, за которого боролись гостьи «Оазиса». Серые глаза сверкали. Длинные волосы растрепались, потому что он все время мотал головой и бился затылком о подушку. Отдельная серебристая прядь тянулась от виска к уголку губ. Прилипла, а он не мог ее убрать, не мог смахнуть волосы, упавшие на лицо и закрывшие обзор, — его руки были прикованы к изголовью кровати.