Можно натянуть на лицо улыбку, можно внушить другим, что тебе безразличен определенный человек, но нельзя заставить кожу не покрываться мелкой дрожью, поднимая каждый волосок, нельзя заставить сердце не колотиться так, как будто оно готово разломать ребра.
Всего одно касание…
Он мельком смотрит на меня и остальное внимание дарит пузырькам бонаквы.
— Ты ведь сможешь не оглядываться назад и работать так, как ты должна. То, что между нами было — в прошлом. Сделаем вид, что мы не знакомы.
Его слова, как скальпель, ювелирно режут кожу в месте старой раны.
— А сам-то сможешь устоять? Помниться, тогда ты не смог приструнить свои желания, — язвлю в ответ, чтобы заглушить забытую боль внутри от его последних слов два года назад: “Мы — ошибка”.
— Теперь смогу, — расслабленно откидывается на спинку стула, скользя по мне взглядом. — Прошлое не вернется.
Вгоняет скальпель прямо в сердце и проворачивает несколько раз. Слушаю его молча и сжимаю зубы, чтобы не послать его. Не хочу унижаться и доказывать что-то. Выспрашивать, что ему помогло и как он теперь? Наливаю в стакан воды и делаю глоток. Медленно пью, чтобы придумать, что делать дальше… Я ни черта не готова работать с ним.
— Знаешь, у меня, видимо, память лучше твоей, поэтому сделай так, чтобы мы и дальше “не познакомились”. — Последнее слово я заключаю пальцами в воздушные кавычки. — Ты же можешь перевести меня в другую команду? Я не хочу терять эту работу. — Наливаю воду в стакан и делаю глоток.
"— Я не могу. — Официант ставит перед ним заказ и Марк, взяв вилку, накалывает кусок лазаньи. — Все уже сформировано, и ты можешь либо работать с нами, либо уйти.
Интересно, чего бы хотел именно ты?
Но я не задаю этот вопрос, потому что услышать, чтобы ты ушла, будет ещё больнее. Лучше я сама приму это решение.
— Тот номер, с которого ты звонил сегодня, твой?
— Да.
Он просто выкинул старую сим-карту, как и меня, из своей жизни.