Глаз цепляется за какое-то широкое огражденное дерево, которого я раньше не замечал. Все его холят, ухаживают. Никто не делает ему ничего плохого. Даже собаки не могут к нему подойти и пометить, потому что оно обнесено забором. Каждый норовит подрезать крону, чтобы оно росло так, как положено муниципалитету. Какого черта никто не сказал два года назад, что я поступаю неправильно. Зато указали, как загнать себя в рамки.
Я ведь даже не поинтересовался, как она жила все это время, веря, что она быстро забыла меня. Папочка ведь должен был позаботиться о дочери.
Кому я хотел сделать лучше? Вернее, почему я вообще должен был делать кому-то лучше. Кто сделал лучше мне? Оглядываясь назад, на прошлое, понимаю, что никого не было ближе, чем она. Никто так не хотел мне помочь. Никто так искренне не хотел, чтобы я не уходил. Никто не был такой особенный, как она. Ни к кому не хотелось каждый вечер кататься в Одинцово, чтобы просто провести время.
На два года определил себя в рамки, убеждая, что так было правильно. Я не должен был портить ей жизнь своим непостоянством.
Вспоминаю день накануне, когда она пропала. Я ведь готов был полгорода перевернуть, чтобы найти ее живой и сделать так, чтобы с ней ничего не случилось. Делал это не из-за чувства долга или из-за ее отца. Я переживал за нее. По-настоящему. И сейчас волнуюсь также. Какого черта эти странные сообщения. Переживания за нее сейчас сильнее, чем чувство такта или ее личного пространства.
Разблокировав телефон, листаю список контактов, чтобы найти того, кто знает, как найти абонента.
24
Марк
Усаживаюсь на последнюю ступеньку лестницы и наблюдаю в телефоне, как она движется в сторону дома. И да, я даже хочу, чтобы она меня увидела, если будет с ним. Я придумаю предлог, но не оставлю их наедине.
Каждое движение лифта сначала вниз, а потом вверх, поднимает внутри очередную волну. Робею перед встречей, как мальчишка. Потому что совсем не уверен, что она слушать меня будет.
Двери открывают то выше, то ниже, будто специально дразня меня и наказывая одновременно. Когда разъезжаются на моем этаже, уже и не верится, что это все-таки произошло. Поворачиваю голову в сторону и замечаю Алису. Хоть на улице прохладно, но она одета достаточно легко. Значит, вряд ли они гуляли. И она одна. Прижимает одной рукой букет цветов к себе, а второй ищет в сумке что-то. Надеюсь, ключ, а не перцовый баллончик.