А в это время им навстречу вышла уже вся русская конница под командованием генерала Потёмкина. Неприятель был опрокинут, и так же стремительно, как он только что наступал, турки ринулись назад к своей крепости, преследуемые по пятам. Только огонь из стоявших перед крепостью ретраншементов заставил русскую кавалерию откатиться назад. Под прикрытием нашей конницы, видя сумятицу у турок, Вейсман отдал приказ к атаке пред крепостных укреплений. На штурм, кроме Первого гренадерского полка и егерей, пошли ещё прибывшие им на подмогу Невский пехотный полк и отдельный гренадерский батальон полковника Блюхера.
Егеря бежали впереди пехотных порядков в рассыпном строю.
— Рота, стой! — отдал приказ Егоров. — Огонь по собственному прицелу. В первую очередь выбивать орудийную прислугу, а затем командиров. Ого-онь!
Расстояние в три сотни шагов позволяло уверенно поражать цели, и огонь трёх стоявших на этом направлении неприятельских пушек был сразу же подавлен. После потери половины орудийной прислуги остальные топчу просто разбежались, и теперь уже вся рота вела огонь по вражеской пехоте.
— Терпи, Мартынка, и не шевыряйся пока! Лежи здесь, покамест весь бой не закончится! Опосля я получшивее погляжу, что здесь ещё можно поделать, — наказывал солдатику лекарь.
Сомкнутым строем пехотные порядки русских взбежали на земляные валы и ударили там в штыки. Турки спешно оставили ретраншемент, а затем и укреплённый лагерь, отступая к главным редутам крепости. Около Силистрии на них с фланга вынеслась конница Потёмкина и окончательно рассеяла неприятеля.
На поле боя насчитали более трёхсот трупов противника.
Потери русских не превысили полутора десятков солдат и казаков, раненых насчитали шестьдесят девять.