Да-а, и ещё-ё… — и барон сделал многозначительную паузу, вглядываясь в глаза Лёшки, а потом, словно бы набрав в грудь воздух, продолжил торжественным тоном: — Командир отдельной особой роты егерей главного квартирмейстерства первой русской императорской армии поручик Егоров Алексей Петрович за проявленную им личную храбрость и мужество в битве при Кючук-Кайнарджи и за недопущение захвата тела командира дивизии генерал-майора Вейсмана, а также знамени Ширванского пехотного полка представлен к награждению орденом святого великомученика Георгия IV степени.
Лёшка лежал как оглушённый. Что-о?! Он сейчас не ослышался?! Как?! Его, поручика, мальчишку, простого худородного офицеришку, каких тысячи в огромной стране, наградить самым почитаемым военными всей империи орденом — Георгием! В голове его всё перемешалось.
Видя, как побледнел раненый, Генрих Фридрихович чертыхнулся и выскочил из комнаты.
— Лекаря, лекаря сюда быстро!
* * *Дни бежали за днями, Егоров уже мог вставать и тихонько ходить по дому.
В ротном строю стояли все сто двадцать четыре человека. Троих придерживали под руки их товарищи, и им было тяжело, но они бы ни за что не отказались от той чести, которая им сегодня всем выпала!
— Рядовой Карпов, выйти из строя! Господин егерь отдельной особой роты, вам вручается знак доблести и чести нашего подразделения! — и капитан-поручик Егоров вручил выведенному своими товарищами раненому солдату серый волчий хвост, такой же точно, что был нашит на головные уборы только лишь у обстрелянных и заслуженных ветеранов.
— Рядовой Иванов, выйти из строя! Рядовой Милушкин, выйти из строя! Рядовой Топорков, выйти из строя!.
"С сегодняшнего дня в стае волкодавов, как выразилась наблюдающая со стороны пехота, прибыло. Только лишь девять человек теперь в роте были без вот этого знака особой егерской доблести. Семерых потеряло подразделение в боях погибшими и двоих — с увечьем. Но трудностей с комплектованием уже теперь не было, все вакантные места были заполнены солдатами из дивизии генерала Вейсмана.