Секунда — и рой пуль выбьет из сёдел десятки всадников, а остальных примет на себя та кованая, остро отточенная сталь, что была надета на стволы ружей.
— Стоять! Свои! Курок на предохранительный взвод! — рявкнул Лешка, выбегая перед строем.
От конного отряда, замершего в двух сотнях шагов, отделилась пара всадников и подскакала к нему.
— Ляксей, никак ты опять?! — Крепкий казачина в синем кафтане соскочил с коня и подбежал к поручику.
— Сечень, Емельян?! — Лёшка вгляделся в знакомое лицо. — Вот так встреча, ну, прямо как два года назад, и почти на том же месте!
— Ага, — усмехнулся казак, — только вы-то ужо в их благородиях состоите, а, господин поручик? — протянул он шутливо.
Егоров оглянулся и махнул рукой.
— Отбой, братцы, свои это, третий донской полк! Всем десять минут передышка! А ты, я гляжу, уже тоже не десятком, как вон раньше, командуешь, а, Емельян? — повернулся он опять к казаку.
— Да-а, есть такое, подхорунжий ужо, — подтвердил предположение егеря казак. — Во-от, подрос маненько в чинах, недавно даже полусотню доверили. Так и, глядишь, к себе домой, в станицу, аж цельным сотником поеду, ежели, канешна, то господь Бог даст, да и воинское везение коли случится. Ну а насчёт поиска, так уже третий день как генерал-фельдмаршал свой указ отдал по войскам, чтобы, значится, от ворога нам обезопаситься.
— Понятно, — кивнул Егоров. — Значит, война началась, и османы сразу же зашевелились? Ну что же, Архипыч, побежали и мы к себе в расположение. Надобно будет и мне до вечера успеть в штаб явиться. Удачного поиска вам, станичники!
— И вы прощевайте, Ваше благородие! — махнул ему рукой подхорунжий и вскочил в седло. Мимо казаков одно за другим пробегали подразделения егерской роты.