На этот раз теплым и добрым тоном. — Они просто кажутся мне… отвратительными."
"Оливия шмыгнула носом и посмотрела на него снизу вверх. Искушение обнять его было почти непреодолимым. Но она уже делала это сегодня, так что ограничилась тем, что похлопала его по руке.
— Оу.
Он испепелил ее взглядом.
— Не надо мне «оу».
Это было так трогательно. Он очень трогательный.
— Нет, правда, они отвратительные. Протыкают тебя этой штукой, и ты истекаешь кровью. Ощущение… буэ.
Она выбралась из машины и дождалась, пока выйдет он.
Когда Адам присоединился к ней, она ободряюще улыбнулась.
— Я понимаю.
— Правда? — спросил он недоверчиво.
— Ага. Они ужасные.
Он все еще смотрел с некоторым сомнением.
— Да.
— И страшные. — Оливия подхватила его под локоть и потащила к тенту «Вируселлы». — И все же тебе нужно это преодолеть. Мы идем делать прививку от гриппа.
— Я…
— Это не обсуждается. Я буду держать тебя за руку в процессе.
— Не нужно мне, чтобы ты держала меня за руку. Потому что я не собираюсь этого делать.
Вот только ему придется. Он мог бы упереться обеими ногами, стоять на своем и превратиться в соляной столп, и Оливии не удалось бы его никуда потащить. И все же.
Она позволила своей руке соскользнуть на его запястье и посмотрела на него снизу вверх.
— Еще как собираешься.
— Прошу. — Его взгляд был полон боли. — Не заставляй меня.
Он был ужасно трогательный.
— Это для твоего же блага. И ради блага тех пожилых людей, которые могут подойти к тебе слишком близко.
Адам вздохнул, признавая поражение.
— Оливия.
— Ну же. Может, нам повезет, и нас увидит завкафедрой. А после я куплю тебе мороженого в вафле.
— За него придется платить мне? — Теперь в его голосе звучала покорность.
— Скорее всего. На самом деле, нет: наверное, ты все равно не любишь мороженое, потому что ты против всего хорошего в этой жизни. — Она задумчиво покусывала нижнюю губу. — Может быть, в кафе найдется сырая брокколи?
— Я не заслуживаю словесных оскорблений в довесок к прививке от гриппа.
Оливия просияла.
— Ты такой смельчак. Даже несмотря на большую злую иглу, которая только и ждет, чтобы тебя уколоть.
— Очень смешно.
И все же он не сопротивлялся и покорно шел за ней.
Было утро в начале сентября, солнце уже светило слишком ярко и жгло через хлопок рубашки. Листья амбровых деревьев все еще сохраняли глубокий зеленый цвет и, казалось, не собирались жухнуть.