Еще скажи, что из твоей жалкой статьи сделали доклад благодаря высокому качеству и особой важности твоей работы. — Он скорчил недоверчивую мину. — Кое-кто здесь очень высокого мнения о себе, учитывая, что ее исследования бесполезны и вторичны и что она едва способна связать два слова, не заикаясь, как идиотка.
Оливия застыла. Живот у нее сжимало и крутило, ноги как будто приклеились к земле.
— Это неправда, — прошептала она.
— Нет? Ты считаешь, неправда, что ученые в твоей области настолько хотят произвести впечатление на великого Адама Карлсена, что готовы целовать задницу любого, кого он сейчас трахает? Я, конечно, так и сделал, когда сказал его очень посредственной подружке, что она может пойти работать ко мне.
— Я расскажу Адаму. Я…
— Да ради бога. — Том развел руками. — Вперед. Сделай одолжение. Дать тебе телефон?
— Нет.
Ноздри у нее раздувались.
— Маленький вопрос. Как думаешь, кому Адам поверит, Оливия?
Она замерла как вкопанная, всего в полуметре от двери.
— Какой-то сучке, с которой он трахается недели две, или человеку, который многие годы был его близким другом? Который помог ему получить самый главный грант в его карьере? Который прикрывал его спину с тех пор, как он был еще моложе, чем ты? Который делает по-настоящему важную работу?
Оливия резко развернулась, ее трясло от ярости.
— Зачем ты это делаешь?
— Потому что могу. — Том снова пожал плечами. — Потому что, каким бы выгодным ни было мое сотрудничество с Адамом, иногда немного раздражает, что ему нужно быть лучшим во всем, и мне нравится мысль о том, чтобы хоть раз что-то у него отнять.
— Ты чокнутый. Если ты думаешь, что я стану работать в твоей лаборатории, ты…
— О, Оливия. Конечно, станешь. Потому что, видишь ли… хотя твоя работа не особо выдающаяся, она прекрасно дополняет текущие проекты моей лаборатории.
Она позволила себе едкий, горький смешок.