Что посвятить свой разум и тело научным изысканиям, лишь изредка прерываясь на то, чтобы стащить оставленный без внимания рогалик, — возможно, не самый мудрый выбор.
Оливия это прекрасно понимала, однако все эти обстоятельства ее не волновали. Или, может, чуть-чуть волновали, но она могла с ними справиться. И все же что-то мешало ей спуститься в самый жуткий и изматывающий круг ада: взяться за диссертацию. Вернее, мешало до тех пор, пока она не пошла на собеседование на биологический факультет Стэнфорда и не встретила Того Парня.
Парня, чье имя она так и не узнала.
Парня, с которым она познакомилась, когда наугад забрела в первую попавшуюся уборную.
Парня, который спросил:
— Просто любопытно: вы плачете в моем туалете по какой-то особой причине?
Оливия взвизгнула. Потом попыталась открыть глаза, но ей это почти не удалось. Ее взгляд был затуманен. Она видела лишь размытый контур: кто-то высокий, темноволосый, одетый в черное и… да. Это все.
— Я… это женский туалет? — спросила она, запинаясь.
Пауза. Молчание. Затем:
— Не-а. — Голос у него был глубокий. Такой глубокий. По-настоящему глубокий. Чарующе глубокий.
— Вы уверены?
— Да.
— Точно?
— Абсолютно, поскольку это туалет моей лаборатории.
Что ж. Он загнал ее в угол.
— Мне так жаль. Вам нужно… — Она указала в сторону кабинок или туда, где, по ее мнению, находились кабинки.
Глаза щипало, даже когда они были закрыты, и Оливии пришлось зажмуриться, чтобы притупить жжение. Она попыталась вытереть щеки рукавом, но ткань ее платья, дешевая и хлипкая, почти не впитывала влагу — хлопок справился бы куда лучше.
— Мне просто нужно слить реагент, — ответил Парень, но, кажется, не двинулся с места.
Может быть, потому, что она загораживала раковину. Или потому, что Оливия показалась ему чокнутой и он подумывал натравить на нее охрану кампуса. И тогда ее мечтам об аспирантуре наступит быстрый и жестокий конец.
— Это помещение не используется как туалет. Тут только утилизируют отходы и моют оборудование.
— О, простите. Я думала… — Мало. Мало она думала, как и обычно. Это было ее проклятием.
— Вам нужна помощь?
Судя по всему, ее собеседник был огромного роста: его голос словно доносился с трехметровой высоты.
— Нет, все в порядке. А что?"
"— Вы плачете. В моем туалете.
— О, я не плачу. Ну, в некотором роде да, но это просто слезы, понимаете?
— Не понимаю.
Оливия вздохнула и прислонилась к кафельной стене.
— Это из-за контактных линз.