— У Оливии слишком много крема, и она не знает, что с ним делать. Она вас намажет!
Нет. Нет, нет, нет.
— Я не могу, — зашипела она на Ань. — Это будет крайне неуместно.
— Почему? — Ань невинно заморгала. — Я постоянно мажу Джереми кремом. Смотри. — Она выдавила крем себе на ладонь и небрежно шлепнула по лицу Джереми. — Я мажу своего бойфренда кремом. Потому что не хочу, чтобы у него была меланома. Это «неуместно»?
Оливии хотелось убить ее. Хотелось заставить ее слизать каждую каплю этого дурацкого крема и смотреть, как она корчится от боли, медленно умирая от отравления оксибензоном.
Он коротко кивнул и повернулся. Мышцы у него на спине напряглись, когда он бросил фрисби доктору Родригесу и крикнул:
— Беру перерыв на пять минут!
Что, как предположила Оливия, означало, что они действительно это сделают. Конечно, черт возьми, сделают. Потому что такова была ее жизнь и таков был жалкий результат ее дурацких безрассудных поступков."
"— Привет, — сказал Адам, подойдя ближе.
— Привет. — На ней были шлепанцы, а на нем — кроссовки, и… он всегда был высоким, но сейчас буквально нависал над ней. Ее взгляд оказался на уровне его грудных мышц, и… Нет. Нетушки. Я этого не сделаю.
— Можешь повернуться спиной?
Он помедлил мгновение, но потом подчинился с нехарактерной для него покорностью. Что не решило ни одной из проблем Оливии, поскольку его спина была ничуть не менее впечатляющей и широкой, чем грудь.
— Ты можешь, эм… немного пригнуться?
Адам наклонил голову, и его плечи оказались… все еще неестественно высоко, но дотянуться до них было уже проще. Когда она подняла правую руку, немного крема капнуло на землю… «Туда, где ему и место», — свирепо подумала она… и в следующий момент она уже делала это. То, чего никогда не думала делать. Намазывала Адама Карлсена солнцезащитным кремом.