Но все же стоило попробовать.
— Нет.
К ее удивлению это, кажется, сработало.
— А. Тогда ладно. — Карлсен кивнул и повернулся, кажется, слегка растерявшись. Сделал пару шагов по коридору и добрался до фонтанчика с водой, к которому, вероятно, и направлялся изначально.
Оливия уже почти поверила, что ей это сойдет с рук, но тут он остановился и обернулся с недоверчивым видом:
— Вы уверены?
Вот блин.
— Я… — Она закрыла лицо руками. — Все не так, как кажется.
— Ладно. Я… Ладно, — медленно повторил он.
Она просто не могла ему этого объяснить. Любой нормальный человек счел бы положение Оливии странным, но Адам Карлсен, который, очевидно, считал эмпатию багом, а не нормальным человеческим качеством, никогда не смог бы этого понять. Она уронила руки и сделала глубокий вдох.
— Я… послушайте, не хочу грубить, но это вообще не ваше дело.
Он смотрел на нее минуту, затем кивнул.
— Да. Конечно. — Должно быть, он уже пришел в себя, поскольку тон из удивленного снова стал обычным, сухим. Отрывистым. — Тогда я вернусь к себе в кабинет и начну составлять жалобу по Девятому разделу.
Оливия вздохнула с облегчением.
— Да. Это было бы здорово, потому что… Стоп, что?
Карлсен вздернул подбородок.
— Девятый раздел — это федеральный закон, защищающий от сексуальных домогательств в академических учреждениях…
— Я знаю, что такое Девятый раздел.
— Понятно. То есть вы сознательно решили им пренебречь.
— Я… Что? Нет-нет, что вы!
Он пожал плечами.
— Наверное, я ошибся. На меня, должно быть, набросился кто-то другой.
— Набросился… Я на вас не набрасывалась.
— Вы поцеловали меня.
— Но не по-настоящему.
— Без моего предварительного согласия.
— Я спросила, могу ли я вас поцеловать!
— А затем сделали это, не дождавшись моего ответа.
— Что? Вы сказали «да».
— Прошу прощения?
Оливия нахмурилась.
— Я спросила, могу ли поцеловать вас, и вы сказали «да».
— Неверно. Вы спросили, можете ли поцеловать меня, и я фыркнул.
— Я практически уверена, что вы сказали «да».
Он приподнял бровь, и на минуту Оливия позволила себе помечтать об утоплении. Утопить доктора Карлсена. Или утопиться самой… Оба варианта казались заманчивыми.
— Послушайте, я очень извиняюсь. Это была неловкая ситуация. Мы можем просто об этом забыть?
Он внимательно смотрел на нее.