На этот раз – да!

Вспомнил вкус ее губ, вспомнил ее доверчивые глаза, в которых светилось нечто… Впрочем, он не желал даже думать, что именно! Занятый этими мыслями, он никак не мог уснуть.

Кит стиснул руку в кулак – пальцы, казалось, все еще помнили касание ее руки и прикосновение платка, стянувшего вместе их ладони… И еще он помнил поцелуй. Ну почему он никак не может позабыть этот поцелуй? Ведь их губы едва соприкоснулись, не более…

Кит перевернулся в воде, вновь глубоко нырнул, потом вынырнул и размашисто поплыл к берегу, отогнав от себя все мысли о Меган Макнаб… или Меган Линвуд.

Интересно, кто она теперь?

Придется спросить у нее самой.

Глава двадцать вторая

Когда Кит вышел из хижины, Меган в изнеможении оперлась о стол. Щеки у нее горели. Она предположить не могла, что застанет его в постели. Ей никогда в голову не приходило, что мужчина может спать… обнаженным, прикрываясь лишь простыней. Сердце ее при мысли об этом застучало быстрее.

Она бы тотчас ушла, если бы он не проснулся и не взглянул на нее… Как может мужчина спросонья выглядеть красавцем, укрытый лишь простыней, со спутанными волосами? Прежде чем Кит натянул на себя простыню, она успела заметить широкую, позолоченную солнцем грудь… Щеки Меган вновь запылали. Нагая грудь Кита неотступно стояла перед ее внутренним взором.

Сама Меган надевала перед сном ночную сорочку, застегивала ворот до самого подбородка, волосы заплетала в косы… А еще подле нее всегда лежал халат.

Боже правый, сколько лишнего… мысли ее принимали опасный оборот. И Меган всецело сосредоточилась на содержимом корзинки: в той обнаружился увесистый каравай, горшочек со сливками, немного сыра, кувшин эля, яблочный джем, ветчина. Руки у девушки тряслись. Она думала лишь о том, каково это – спать нагишом… и едва не уронила горшочек со сливками.

Бережно поставив его на стол, Меган подошла к постели и осторожно провела ладонью по простыне.

Льняная ткань еще хранила тепло тела графа. Взяв подушку, на которой покоилась ночью голова Кита, девушка поднесла ее к лицу, вдохнула запах его волос, легчайший аромат мыла – и сердце ее припустило вскачь. Обняв подушку, девушка представила, как обнимает Кита… совсем как тогда, у стены замка, в цветущем вереске – но только без одежды, совсем без покровов…

И тут она совершила величайшую ошибку: выглянула в окно.