– А я-то, болван, рассчитывал на тихий вкусный ужин! Я вовсе не предполагал, что на меня набросятся из засады!
– Убирайтесь! – ответила девушка. – Никто вас более ни на мгновение не задерживает.
Подняв руку, она невозмутимо принялась одну за другой вынимать шпильки из своей причудливой прически, с отвращением швырять на пол глупые розочки – и вот густейшие темные пряди заструились по ее плечам.
На мгновение Кит лишился дара речи. Он лишь молча наблюдал за превращением заурядной дебютантки в ослепительную красавицу.
Графиня-матушка охнула:
– Ч-что ты делаешь? Умоляю, Маргарет…
Но ответом ей был лишь звук падающих на пол шпилек. Девушка разрумянилась, лицо ее словно озарилось изнутри, а роскошные волосы обрамляли его роскошными волнами. Она выглядела так, словно только что поднялась с ложа любви… или готова возлечь на него вновь.
– Я Меган, мама! Мое имя Меган! – Она прибавила еще что-то по-гэльски, отчего лица ее матушки и сестры вспыхнули, а тетушка захихикала.
Киту показалось, что его вновь прилюдно оскорбили.
– Позвольте пожелать всем спокойной ночи. Мне было весьма… – Он запнулся. Нет, он не мог произнести слова «приятно». – Я признателен вам за то, что пригласили меня, леди Элеанор!
– Небось вспомнили о предыдущей своей помолвке, милорд? – едко поинтересовалась Меган. – От души желаю удачи несчастной девушке!
Кит вспыхнул:
– В свою очередь, желаю удачи вашему будущему супругу, миледи! – И залпом осушил свой стакан.
И удовлетворенно заметил, что стрела достигла цели: девушка ошеломленно заморгала и личико ее исказила гримаса злобы. Она явно не понимала, что на него нашло… Будучи хорошо воспитанным, с младых ногтей впитав уважение к прекрасному полу, Кит готов был уже рассыпаться в извинениях… Однако первостатейная ярость, написанная на личике красотки, заставила его передумать. Прекрасные глаза Меган потемнели, став почти черными.
– Уходите!
Граф прочел этот приказ по ее губам, поскольку вдовствующая графиня верещала во весь голос, и сквозь этот визг ничего нельзя было расслышать.
Развернувшись на каблуках, Кит вышел вон из гостиной. Какое право имеет эта девица чувствовать себя оскорбленной? Он граф, он богат, хорош собой и вообще абсолютно очарователен… ну почти всегда. Он ожидал потоков слез, воплей отчаяния, но Меган Макнаб не проронила более ни слова.