У Лыкова, кстати, солдатский Георгий…
Нищенков стал что-то говорить, но Манакин его оборвал:
— Посылаю статского советника к тебе. Да, он не с пустыми руками, а с подарком. От самого Виктора Рейнгольдовича фон Таубе. Так что, покуда он едет, пошли за ординарцем…
Военный губернатор пожал питерцам руки и велел держать его в курсе дела. И те уехали к железнодорожному вокзалу, в штаб крепости.
Новоиспеченный генерал от артиллерии встретил их заинтригованным. Как и ожидал увидеть Лыков, на его мундире красовались погоны с дырками от выдернутых звезд[14].
— Значит, Виктор уже тогда знал? Вы ведь ехали десять дней! И взяли погоны с собой. А я лишь вчера увидел в приказе.
— Знал, ваше высокопревосходительство, и снабдил нас таким презентом.
— Называйте меня Аркадием Никаноровичем. А вас как? Алексей Николаевич, ага. Помощник ваш еще молод, но пусть будет тоже…
— Благодарю, — расцвел Азвестопуло.
— Господа, не желаете принять участие в торжестве? Завтра в десять часов вечера в банкетном зале буфета Офицерского собрания. Будет узкий круг, но я вас приглашаю.
— Нет, Аркадий Никанорович, нам там не место, — уклонился статский советник. — Мы штафирки, наше дело — жуликов ловить. Вашим гостям можем прийтись не по вкусу.
— Ну, как вам угодно. А что Виктор? Привык обходиться одной рукой?
— Виду не подает. В последнее время барон совсем повеселел.
— Да, умеем мы разбрасываться людьми, — согласился Нищенков. — Ну, к делу. Вы приехали дознавать нападения на полковые казначейства, верно?
— Верно. Еще Гондатти просил министра разобраться, кто у вас режет на улицах китайцев, да еще с такой жестокостью.
Комендант нахмурился, склонил голову и какое-то время молча смотрел в пол. Сыщики тоже помалкивали. Наконец хозяин заговорил:
— Я слышал от Михаила Михайловича его затаенную мысль, что убийства эти есть способ китайского правительства запугать своих сбежавших подданных.
— Через агентуру, — мягко сказал статский советник. — Есть же у вас такая?"
"— До последнего времени не было, ели с ладони у того же Лединга… будь он неладен.