Ну а ее подружки, те самые моралистки, скверный разговор которых я случайно услышала, так вообще, судя по их выкрутасам, готовы были отдаться Павлу прямо на танцполе…
– А показать, как я ягодицами умею собирать купюры? – в этот момент Левицкий приспустил трусы, демонстрируя свой «орех».
Ну и придурок…
Однако глядя, как Павел, сжимая свою «шпагу» в ладони, изображает дуэль с невидимым оппонентом, я действительно не смогла сдержать истерический смех.
А-а…
Внезапно отвлекшись от «представления», я отыскала взглядом Воронова.
На этот раз его взгляд был полностью опустошенным. Маска ледяного пренебрежения осыпалась, явив миру какое-то пугающе-безжизненное выражение лица. Он выглядел как человек, переживающий тяжелую утрату…
Несмотря на клокочущую в груди обиду и горечь, видеть Кирилла таким было непросто. Сердце сжалось, обнаружив на белоснежной повязке проступившие алые разводы…
В этот миг к нему за стол присел Артем Александрович.
Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на своей работе. Скорей бы этот невыносимый праздник подошел к концу…
– Ну что, дикарка Алина, мне удалось поднять тебе настроение? М? – уже по инерции продолжая поглаживать ту самую «шпагу» через штаны, вернулся ко мне танцор.
– Я не ошиблась, назвав тебя разносторонней личностью.
– О-о… Смотри-ка, у младшенького совсем чердак потек! – проследив за направлением взгляда Левицкого, я ахнула, увидев, как Воронов, схватив своего брата за грудки, прижимает того к стене.
Господи…
Что он творит?!
Да только превосходство Кирилла длилось пару секунд от силы. Сделав резкий выпад, Артем Александрович произвел молниеносный захват, выкручивая брату шею… А после удара по печени шеф что-то прошептал Кириллу на ухо, настойчиво выпроваживая того из банкетного зала.
Шокированная потасовкой Лиза явно планировала покинуть помещение вслед за своим парнем, однако шеф не позволил ей этого сделать, коротко и емко прошептав что-то имениннице на ухо.
– И ТЕБЯ ВЫЛЕЧАТ! – проорал Левицкий вслед уходящему Воронову. Я лишь обескураженно покачала головой. Вечер явно перестал быть томным. – Алин, я видел, как ты улыбалась… – Павел иронично вскинул свою темную бровь.