Только здесь, свисая над пропастью на горном хребте, она осознала, какое это великое благо – жизнь. И вспомнив об этом, Шина опять ощутила в сердце холодный укол страха.
– У ужаса есть свой привкус, – сказала она. – Я об этом забыла.
– Забыла?
– Однажды мне пришлось испытать его. Я неожиданно вспомнила все там, наверху, во всех деталях, будто оно случилось минуту назад, хотя тогда едва умела ходить. Мы жили в старом трехподъездном доме. Той ночью я проснулась от кошмарного сна – мне привиделось, что за мной гонится кто-то страшный, и я побежала, спряталась на чердаке, а потом вылезла на крышу через чердачное окно.
– Теперь, когда ты знаешь причину твоего головокружения, возможно, тебе удастся с ним совладать.
– О нет! Ни с чем я не совладаю. Просто теперь буду мучиться новым кошмаром. Скажи, что заставляет тебя подниматься в горы?
– Ответ очень прост, – сказал Кэл. – Потому что они есть. Брайн-Дэри всегда была здесь.
– Да, но никто из местных не пытается покорить Гималаи.
– Да, не пытаются, – согласился он.
– А может, всему причиной то, что большинство людей боятся высоты, – она лукаво улыбнулась, – вот поэтому и живут в долине.
Он не удержался от ответной улыбки:
– Здесь тоже тепло и безопасно.
– Пока не откроешь дверь, – ответила она. – А сделаешь шаг за дверь – и ты в тумане, почти на самой вершине, где опасность всегда рядом.
Кэл встал и пошел к двери, и она испуганно вскочила, так резко, что стул ее опрокинулся:
– Ты ведь не собираешься выходить?
Он казался немного удивленным:
– Я иду в кухню, за бутылкой вина.
Она наклонилась, чтобы поднять стул:
– Думаю, это не лишне.
Она смотрела, как он на кухне достает бутылку, и думала: «Если бы ты вышел, я бы не осталась одна. Если бы ты вышел, я пошла бы следом, держась за руку».
Когда он вошел с бутылкой, она рассмеялась, и Кэл вопросительно посмотрел на нее:
– Не волнуйся, это не истерика. Просто раньше никогда еще не встречала мужчину, которого боялась бы отпустить.
– Не сомневаюсь в этом. – Лицо его оставалось невозмутимым и спокойным.