Все это ничего не значило.
– Ты хочешь оправдать ваш поступок?
– Я пытаюсь объяснить, как это случилось… почему…"
"– Да уж, попытайся еще, – согласилась она. – Пока тебе это не очень хорошо удается.
– Кэл уехал. Он всегда уезжал.
– Она сказала мне то же самое.
– Я был тем, кому она доверяла, с кем свободно говорила обо всем, что касалось Кэла. Мы друг другу нравились, симпатизировали, и все. А когда остались одни, то по глупости дали волю мимолетному плотскому влечению, и закончилось все прежде, чем успело начаться.
– Нелепая ситуация, – подсказала Шина, и он удивленно посмотрел на нее:
– Можно сказать и так.
– Это сказал Кэл, а не я. Для вас с Клер все это было шуткой?
Он встал и прошелся по комнате:
– Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно… Неделю нам казалось, что мы влюблены. – Он подошел к окну и встал уставившись на задернутые шторы. – Потом поняли, что ошиблись. Если бы Кэл не узнал, сейчас все было бы забыто и ничего бы не значило.
Шина устало вздохнула:
– Думаю, мне лучше подняться в спальню.
– Я люблю тебя, – произнес Роб. Он явно хотел подойти к ней, но не смел. – Мне еще никогда и ни с одной девушкой не было так хорошо, как с тобой.
– Очень хорошо, но если бы вы с Клер назвали мне истинную причину, лезла бы я из кожи вон, чтобы снова их помирить? Я сбилась с дороги и заблудилась в тумане на горном хребте, забрела туда, откуда озеро у хижины казалось мне маленькой лужей, сорвалась вниз и чудом не погибла под грудой камней, была на волосок от смерти и, если бы Кэл не услышал мой крик…
– Шина… – прохрипел Роб.
– Я устала, – отрезала она. – И не желаю больше говорить. Все, что мне сейчас нужно, – это сон.
Он не пытался коснуться ее, когда она проходила мимо, а лишь пожелал спокойной ночи.
– Если кошмары меня не замучают, – слабо улыбнулась девушка, – то буду спать как убитая.
Кошмарных снов она не видела, спала долго и крепко. Проснулась Шина, когда услышала звук открывающегося окна.
– Я принесла тебе чай, – сказала Клер.
– Спасибо. – Поднос она поставила на ночной столик у кровати.
На Клер был надет сиреневый мохеровый свитер и рубашка того же цвета. Лицо ее казалось безжизненным.
– Роб сказал мне…
Шина откинулась назад. Тело до сих пор ныло, и она чувствовала себя постаревшей.
– Прости меня, – прошептала Клер.
Шина закрыла глаза – в окна струился слепящий дневной свет.