В Гайд-парке, хотя по всем прикидкам она должна была находиться в Кенте.
Она сидела на скамье и крошила хлеб птицам. Это напомнило Грегори тот день, когда он случайно наткнулся на нее в парке Обри-Холла. Она и тогда сидела на скамье и выглядела подавленной. Сейчас, оглядываясь в прошлое, Грегори вдруг сообразил, что, вероятно, незадолго до той встречи в парке брат сообщил ей, что вопрос с помолвкой решен.
Интересно, подумал он, почему она тогда ему не сказала?
Жаль, надо было бы рассказать.
Если бы он знал, что ее просватали, он никогда не поцеловал бы ее.
Грегори застыл. Он не знал, что сделал бы. Как же так? Ведь он бессчетное количество раз проигрывал эту сцену в голове и только сейчас понял, что ни в одном случае не представлял, что отталкивает ее от себя!
А после этого... он не очень хорошо помнил, как это случилось, но вот что именно случилось, помнил хорошо.
Он ни для кого никогда не был опорой.
Но дело было не в этом. Он поцеловал ее не за это. Он поцеловал ее, потому что...
Потому что...
Господи, он не знает почему... Момент был такой – странный, загадочный. Вокруг стояла тишина – волшебная, чарующая тишина, которая, казалось, проникала внутрь и замедляла дыхание.
"В доме бурлила жизнь, он буквально кишел гостями, но там, в коридоре, они были одни. И Люси смотрела на него, что-то искала в его лице, а потом... каким-то образом... она оказалась так близко. Он не помнил, чтобы двигался или опускал голову, однако каким-то образом ее лицо оказалось в дюйме от его лица. И в следующее мгновение он понял...
Что целует ее.
А потом он будто вынырнул из земного мира.
И теперь он спрашивал себя – когда позволял себе задавать этот вопрос, – мог ли он все это остановить? Если бы она не сказала «нет», если бы она не уперлась ладонями ему в грудь и не попросила остановиться...