Она оперлась на него, уже не такая величественная и жуткая, как на кладбище или в лесу. Погладила его белобрысые лохмы. Митька сердито замотал головой. В носу у Карины защипало. В глазах тоже.
– Мить! – крикнула она, стараясь не разреветься. – Иди обратно! Отведи бабушку домой.
Не всегда получается «если уйдешь ты – я тоже уйду».
– А как же ты? – крикнул друг.
– Я справлюсь! – Она с удивлением обнаружила, что орать совсем не обязательно, звук на тропе распространялся прекрасно. – Найди Арно, его тоже бросать нельзя.
– Очень трогательно. – Диймар, видимо, потерял терпение и рывком развернул Карину: – Пошла вперед, надоело с тобой возиться. И не вздумай мне тут зубы показывать. Я с тобой как-нибудь управлюсь.
– Эй, ты! – вслед ему крикнул Митька. – Только тронь ее! Я ведь открою эту чертову тропу, не спрячешься.
И они разошлись, каждый в своем направлении. Остаток пути до статуи Карина молчала, раздумывая, как бы изловчиться и сбежать от Диймара в городе, который он знает гораздо лучше, чем она.
Диймар тем временем, щурясь, рассматривал ее, словно впервые увидел.
– Это был твой парень? – спросил он вдруг. – Не ожидал, что у такой серой мыши вдруг парень есть.
А вот это уже перебор.
– У кого? У мыши? – От обиды Карина пропустила мимо ушей «парня».
И, не очень хорошо соображая, что делает, она стащила резинку со своей растрепавшейся косы.
На тропе, упирающейся в крошечную площадь Третьего города луны, словно огонь зажегся. На изумленное лицо Диймара упали красноватые отблески. Карина помотала головой, и копна кудрей взвилась заревом, на глазах меняя цвет, перетекая из огненно-красного в густо-золотой оттенок меда.
– Что, очень серая? – с вызовом спросила она.
– Э… ты их обычно в глубине прячешь? – отмер Диймар. – Вот туда и затолкай, нам сейчас в город выходить, нечего лишнее внимание привлекать. И если ты чего-то доказать хотела, то позволь, разочарую.