– Не спорь с наставницей, – спокойно сказал мальчик. – Тебя все равно научат приличному поведению, хочешь ты того или нет. Какой смысл терпеть боль в процессе?
– Благодарю, ученик. – Судя по тону волшебница была отнюдь не благодарна, но таскать Карину за волосы перестала. – Итак, продолжим там, где прервались. Ты знаешь, кто я?
– Не имею ни малейшей идеи, – очень благовоспитанно отозвалась Карина, вложив в ответ как можно больше яда. – Но если я правильно поняла, то вы – преступница. В здешних местах никто, кроме семьи, не имеет права забрать ребенка без его согласия.
– В самом деле? – Женщина сощурила глаза. – Ну тогда позволь, я тебя расстрою. Я имею такое право. Я твоя семья.
И слегка изменила наклон головы – можно сказать, повернулась к Диймару. Тот понял наставницу без слов.
– Госпожа Кларисса Радова, позвольте представить вам Карину Радову вашу племянницу.
– Я Кормильцева, – вяло возразила Карина, хотя, конечно, помнила про слово «Корамелл» в трилунских документах.
Но откуда еще «Радова» взялась?
Клариссу ее возражение привело в бешенство; хорошо, хоть в волосы опять не вцепилась."
"– Нет, мрак тебя побери, ты Радова, – зашипела она, сжимая кулаки и впиваясь длинными ногтями в собственные ладони. – Мой супруг, твой отец, официально признал тебя, едва ты родилась. Но я не просто твоя мачеха. Видишь ли, твоя мамаша была моей сестрой. Я твоя родная тетка. И в полном праве… – Она не договорила, небрежно махнула рукой, и Карина получила пощечину, хотя от новоявленной родственницы ее отделял почти метр.
Девочка отдернулась и стукнулась затылком о стену.
Какого черта? На радостную встречу она, в свете последних событий, не рассчитывала, но пощечин тоже явно не заслуживала. Да и почему она вообще должна их получать, с какой стати?
И едва ли не впервые в жизни, без малейшего усилия вместо плача пришла злость. Но не та, которая пеленой заволакивала глаза, заставляя кричать, топать ногами и бросаться в драку, совсем нет.
Поэтому Карина только выдохнула и отвернулась к окну.
И едва не вскрикнула от изумления: карета, в которой они находились, не ехала, а летела по воздуху.