На тропе Луны

По ней можно было идти долго-долго, но в результате переместиться совсем чуть-чуть. Но как же красивы были цветущие светом пилигримовы яблони!

Эррен поднялась на цыпочки – она была совсем небольшого роста – и притянула одну из цветущих веток поближе.

– Смотри, – велела она племяннице.

То, что Карина принимала за цветок, оказалось комком пуха, легчайшим, полупрозрачным. В центре его полыхало рубиново-красное нечто. Словно сердце.

– В середине яблоко, – объяснила Эррен. – Пилигримовы яблони цветут дважды.

Один раз весной, пока не завязывается плод. Их цветы немногим отличаются от других видов. Во второй раз деревья зацветают в конце лета, и это цветение длится очень долго. Видишь? Это не совсем цветок. – Карина кивнула. – Каждый год, как только яблоки созревают, этот пух срывается с ветки и улетает неведомо куда. Поэтому яблони и называются пилигримовы. Плоды созревают одновременно, и в первые дни года лучшие знаккеры вычисляют этот день и час. Пух светится в темноте, и когда эти хлопья улетают вверх и вдаль, к звездам… ничего прекраснее нет.

– Хочу увидеть…

– Обязательно увидишь. Каждый год в День пилигримовых яблок мы собираемся в городской ратуше. Танцуем и радуемся, забываем ссоры и ненависть. На один вечер прощаем друг другу все и надеемся, что примирение продлится и на следующий день… и дольше. Мы выходим на балконы и площади, чтобы пожелать цветам счастливого пути. Я покажусь тебе старой и сентиментальной, но, когда они поднимаются в небо, я каждый раз заново чувствую, что с сердцем происходит то же самое…

– Твое сердце взлетает к небу?

– Нет, балда.

Во всяком случае, не целиком. Часть сердца всегда будет стремиться вперед и ввысь, неведомо куда. Но часть – как яблоко – желает остаться.

– Странная штука, это сердце…"

"«Не расслабляйся, Карина, – мысленно шепнула она себе, – здесь каждый только этого и ждет!»

– Угу… сколько тебе полных лет, племянница?

– Тринадцать. Но скоро четырнадцать.

Надо календари сравнить, чтобы понять, насколько скоро.

– Значит, недалек тот день, когда ты поймешь, до чего же сердце, мрак побери, действительно странная штука.

– Ой-ой, ты покраснела? Эррен, серьезно? – Карина показала тетке язык. – Я сейчас угадаю. Тебе нравится повар, да? То есть Великий мастер?

Тетка рассмеялась.

– Знаешь, Карина, – сквозь смех произнесла она, – это я должна допытываться, похищено ли твое сердце. И если да, то кем.