"
"– Только он какой-то защитник так себе – Карина-то в Трилунье и, скорее всего, влипла во что-то очень опасное. Я тебя вчера потому и искал, что хотел механизмы попросить. С ними как-то спокойнее в параллельный мир соваться.
– Надо же… А без них страшно? Кто-то меня трусом обзывал.
– Угу, а ты говорил: «На моем месте ты бы тоже боялся». Теперь доволен? Я, можно сказать, на твоем. Но я в Трилунье все равно прорвусь. Там Карина.
Митька выпрыгнул из кровати. В комнате оказалось довольно холодно.
Резанов, видимо, прочитал его мысли по лицу – криво усмехнулся и кивком указал на перекладины-«дужки» кровати. Там висело нечто такое… Митька сначала принял это за махровое или даже почему-то флисовое полотенце.
На поверку «полотенце» оказалось гибридом опять же пижамы и спортивного костюма. Митьке достался серый, Арнохе – синий. Бабушка, что ли, озаботилась, чтобы они не простудились и не сбежали заодно. Ха, надо будет – Митька обернется волком и все равно сбежит.
Арноха тем временем уже переоделся и теперь изучал один из плакатов.
– Странно, – прокомментировал он, – вроде в комнате пацаны живут, а на стене мужик с макияжем висит.
Митька тоже взглянул на плакат. Потом на один из стульев.
– А, знаю, то ли финская группа, то ли шведская.
– Финская…
– Угу, Люська одно время решила слушать… как она говорила… «классические образцы всех музыкальных жанров». Ну и на этих красавцах зависла, конечно. А вон там, видишь, футболка валяется с этим же чудищем.
– Ну… не так уж странно. По сути, этот дом – замкнутое пространство. Конечно, у них своя как бы культура, что ли. Я читал книгу одну, там вообще эта «замкнутость» до предела доведена. Папа, правда, сказал, что мне такое рано…[8]
И как-то нехорошо шмыгнул носом.