Вьющиеся мелким бесом волосы то и дело падали ей на глаза, мешая смотреть, она нетерпеливо отбрасывала их, открывая симпатичное скуластое лицо с рваным шрамом на левой щеке. Время от времени она переставала барабанить пальцами по перилам, но тогда в волнении принималась теребить широкий кожаный пояс с металлическими бляхами. Услышав хлопанье крыльев, лязганье и скрежет, она всплеснула руками.
– Кру, наконец-то! Где тебя носило? – Женщина вытянула руки, и в них прямо-таки свалилась странная помесь вороны и птеродактиля с медным клювом.
– Крааа! Эррен! – проорало странное существо. – Там! Дерржал. Волк! Волк! Детеныш. Удррал!
– Детеныш? Ты уверен?
Медноклювое существо так и задохнулось от возмущения, забило кожистыми крыльями, теряя остатки перьев.
– Эррен! Не верришь, дурра? Прроверрь! Дерржал! Кррррыло! Тррравма!!! Где ррром? Прройдет.
– Верю, верю, – успокоила старую развалину женщина по имени Эррен. – Сейчас починю твое крыло. Если пожелаешь, мы тебе новое крыло сделаем. Хочешь?
– Дуррра! Крру не ррробот, Крру – тварррь! Не чини! Лечи Кррру!
– Хорошо, хорошо, лечить так лечить.
– Эррен! Не дрразни Крру! Лечи! Пррроверррь! Волк удрррал. А рррому дашь?
Рому ему, нахалу скрипучему… И Эррен, баюкая ворчуна Кру, как больного котенка (немаленького такого котеночка!), потащила его в одну из просторных круглых комнат башни, которую при необходимости использовали как мастерскую.
В месте, подобном Третьему городу луны, мастерская в городской ратуше – не роскошь, но необходимость. Где же еще испытывать и изучать всевозможные механические и магические приспособления, делающие жизнь города проще и краше? А уж таких горе-разведчиков, как Кру, то и дело приходилось лечить и даже заменять некоторые части тел на искусственные. Этим она и занялась. По столу, чуть скрежеща шестеренками, засновали с полдюжины ее крошечных помощников – механические четырехмерные лошадки потащили ей инструменты, затем вытянулись в строй на краю стола, ожидая дальнейших распоряжений.
Так… Сначала прижать нервные окончания, чтобы не мучить сердце старого друга обезболивающими зельями (сердце свое он и сам замучает – выпивкой и драками).