Выдохнув, я зачем-то открыла диалог с Костей и написала уже ему, поинтересовавшись:
«Что ты делаешь, если чувствуешь себя так, будто сходишь с ума?»
Костя ответил минут через пять:
«Иду на тренировку и отрываюсь там по полной».
Я вздохнула и покачала головой. Нет, этот способ мне не подходит. Не считать же за тренировку забрасывание четырнадцатикилограммовой Кати на особенно высокую горку? Или готовку подряд салата, супа, второго и сладкого пирога? Хотя, если я проверну нечто подобное, Антонина Павловна мне этого не простит.
И тут Костя написал вновь.
«Что-то случилось?» — поинтересовался он, и мне почудилось в этом кратком вопросе искреннее беспокойство.
Отвечать, что я думаю над тем, как повыгоднее сфоткаться обнажённой, я не стала, разумеется. Ответила кое-что другое, но и не соврала:
«Да так, хочу всё-таки поговорить с Киром. Но не знаю, в какой день лучше».
«В выходной», — тут же ответил Костя, и я, удивившись, спросила:
«Почему?»
«Потому что он успеет бухнуть и опохмелиться до работы».
Смеялась я до слёз…
57
Вера
Во время дневного сна Кати на этот раз Хэнг был занят, поэтому я оказалась предоставлена самой себе. И, немного посомневавшись, стоит ли вообще затевать подобное или лучше мирно подремать, пока Катя спит, всё-таки отправилась в ванную.
Если уж сходить с ума, то на полную катушку, да. Впрочем, чем мне грозит подобное хулиганство? Будь у меня хорошие отношения с Киром, понятно — я бы рисковала ими.
Я зашла в ванную, заперла дверь, убедилась, что надёжно закрылась, на всякий случай подёргав за ручку, и быстро начала раздеваться. Почему-то мне казалось, что, чем быстрее я всё это сделаю, тем меньше мне потом будет стыдно. Странная иллюзия.
Оставшись в неглиже, я повернулась спиной к зеркалу, откинув волосы назад, и, подняв телефон повыше, попыталась сделать фотографию.
Получилось… Да Бухенвальд получился. Кошмар, что я с собой сделала… Мне надо килограмм пять наесть. А лучше восемь, чтобы сравняться с собой до родов.
Придётся хитрить, иначе у Хэнга на меня не встанет."
"Я вновь оделась и, чувствуя себя дурой — но тем не менее было забавно, я даже улыбалась, — вернулась в комнату, где спала Катя.