Надеюсь, она не узнает (СИ)

Я пыталась уговорить на поездку свекровь, но Антонина Павловна категорически не желала ехать куда-то на две недели с Катей.

— Я очень устаю от неё даже за полдня, когда приезжаю к вам, — так она мне тогда объяснила. — А если целыми днями, ещё и надолго… Боюсь, что домой я вернусь полутрупом.

Вот так я и осталась без отдыха — к полнейшему удовлетворению Кирилла. Ему было нисколько меня не жаль. И разве сейчас что-то изменилось?

Единственной возможностью уехать и отстраниться от мужа хоть на какое-то время были свёкры.

И я бы, может, ещё поразмышляла над этим… но Кирилл, с утра пораньше приготовивший завтрак — впервые за пять лет семейной жизни — и сваривший кофе, явно показал, что решил брать меня штурмом, а значит, надо поторапливаться с отъездом. Яичница была пересолена, кофе, наоборот, слишком сладкий, но сам факт того, что Кир поднялся раньше, чтобы позаботиться обо мне, говорил о многом. Нет, не о любви, естественно. А о том, что Кир хочет, чтобы я перестала морозиться, вновь перебралась в супружескую постель и «всё было как раньше». Он ещё не в курсе, что как раньше точно никогда уже не станет, и пока у меня не было сил ему об этом сообщать.

— Не нравится? — огорчённо поинтересовался муж, когда я решительно отодвинула в сторону тарелку и отправилась к плите, чтобы приготовить нормальный завтрак. Ладно я — мне сойдёт и пересоленная яичница. Но Кате такое нельзя. — Плохо получилось?

— В следующий раз лучше просто не соли вообще, — пробурчала я, доставая из холодильника творог и яйца.

Сделаю Кате сырники, она любит. — Когда не солишь, меньше риск что-то испортить.

Кир промолчал, вздохнул только. А когда я сделала сырники, умял больше половины, несмотря на то, что до этого вроде как поел и я на него в принципе не рассчитывала. Даже не поинтересовался, а что я-то буду есть, если они с Катей всё слопали? Заботливый. Как слон в посудной лавке.

Зато впиться своим ртом в мои губы Киру ничего не помешало. Хотя я всего лишь отошла на секунду, чтобы закрыть за ним дверь.

— Пахнешь зубной пастой, — усмехнулся он, отпустив вяло сопротивляющуюся меня, и, к моему полнейшему омерзению, лизнул уголок моих губ. — Ням.

— Это потому, что ты съел мой завтрак и у меня во рту за всё утро кроме зубной пасты больше ничего не было! — огрызнулась я, вырвавшись из объятий. У Кира вытянулось лицо, взгляд вновь стал виновато-несчастным, но на меня это давно уже не действовало.