— Даниил Олегович, рад сообщить вам, что уже завтра мы выписываем Елену. Вы можете приезжать за ней и увозить ее домой. Я знаю, что она все вспомнила, но некоторые моменты все же могут оставаться в тени. Учитывайте это, пожалуйста, и постарайтесь обеспечить ей покой.
— Да, конечно. С ней… все в порядке?
— Да, вполне. Елена очень впечатлительная, — доктор слегка подался вперед и разместил руки на столе. — Она нервничает по пустякам и переживает. Я выпишу ей успокоительные, а вы постарайтесь сделать так, чтобы она все время их принимала.
— Конечно.
— Раз в месяц приезжайте на консультацию, если что — психолог предоставит помощь.
— Считаете, что ей нужна психологическая помощь? — тут же спрашиваю у доктора."
"— Послушайте… она попала в аварию, потеряла память, а сейчас она к ней вернулась. Она… может быть немного не в себе. Это не обязательно, но такое возможно. Поэтому если будете видеть что-то странное — приезжайте, ладно?
— Да, конечно.
Я заканчиваю разговор, захожу в палату за рюкзаком и по пути домой звоню маме, говоря, что Лену завтра выписывают.
Мама не знает всех подробностей нашего расставания, но твердо уверена, что во всем виновата исключительно Лена, потому что ее ангелочек сыночек просто не мог сделать что-то запредельное. Я убеждаю ее в обратном и пытаюсь доказать, что Лена не виновата и напартачил таки я.
Ближе к полуночи мы договариваемся.
Там Лене, конечно, непривычно, зато нам будет спокойно, да и места там много.
Я приезжаю в больницу ближе к двенадцати, захожу к Лене и вижу, что она уже собрана.
— Поехали, — говорю единственное безопасное слово и беру ее за руку.
Странно, но она не сопротивляется, вкладывает свою ладошку в мою и сжимает пальцы. Мы выходим из больницы, я усаживаю Лену в машину и везу домой. Надо ли говорить, что я нервничаю? Безумно.