— Сколько им? — глупый вопрос, я и так прекрасно понимал, что они мои.
Тамара Юрьевна посмотрела на меня, как на идиота, прищурилась, глубоко вздохнула и выдала:"
"— Гнать бы тебя в шею, скотину такую, да вот только отец ты им, похоже, — она замолчала, а я все не понимал, как такое возможно.
Нет, как так получилось, я очень даже понимал, но почему она родила? Почему оставила малышей? Почему ничего не сказала мне? Слишком много «почему» и вопросов, на которые у меня не было ответа.
— Им почти полтора, — все-таки ответила бабка.
— Нет.
— Ты не знал, верно?
— Не знал.
— Лена гордая, — зачем-то констатировала Тамара Юрьевна. — Когда приехала, вообще ни с кем не общалась, никому не позволяла ей помогать, а как детки родились… в общем, я настояла, напросилась на помощь, так сказать. Сама бы она ни за что не попросила о чем-то, — да это было вполне в духе Лены: ничего не рассказывать, не требовать помощи и все держать в себе.
— Как их зовут?
— Малышек-то? Анна и Алевтина. Мы называем их Аня и Аля. Они тихие, спокойные, Мишку слушаются, — Тамара Юрьевна тепло улыбнулась. Было видно, что она тоже прикипела к малышкам, привыкла.
— Мишка уже в школе, да?
— Да. В этом году только пошел. Учится хорошо, но с ним сложнее. Отец его приходит редко, а ему мужская рука нужна, понимаешь? Помощь. Ты это… где был-то? И развелись-то чего?
— Нигде не был. А развелись… развелись, потому что дурак был…
— Ты смотри.
— Нужна. Я люблю ее.
* * *Спустя две недели, когда Лена, наконец, пришла в себя, у меня скопилось столько вопросов, сколько я не задавал за всю фиктивную семейную жизнь. Увы, разговаривать ей было сложно, но при виде меня в ее глазах не было страха и непонимая, что уже было неплохо.
Постепенно Лена восстанавливалась, набиралась сил, стала понемногу есть и перестала все время спать.
— Как… Мишка? — слабо спросила она в один из дней.
— С ним все хорошо. С Аней и Алей тоже.