Да и, скорее всего, немного оглушил, раз автомат выпал из рук. Вот только противник был в гораздо лучшем состоянии, и не прошло и нескольких секунд, как уже Чернышова вжимали спиной в грязь, просачивающуюся сквозь одежду. Конечно, на это было плевать. Как и на тихую возню рядом – Максим тоже не собирался сдаваться без боя.
Самое главное, не дать закричать и предупредить своих, это как раз понятно. Потому Сашка и сжал руки на шее боевика, стараясь не замечать ни боли, ни усталости, ни уже плывущих перед глазами ярких кругов.
Остались только инстинкты зверя.
Выжить любой ценой, хоть зубами горло рвать.
Наверное, если бы представилась возможность, так бы и сделал, но чего нет, того нет, поэтому только сильнее стискивал ладони, пальцами впиваясь в теплую кожу, чувствуя, как по рукам потекла кровь. Его ли или чужая – какая разница. Зверю все равно.
Мужик захрипел, пытаясь вывернуться из Сашкиной хватки, но тем самым только помог – правая ладонь Чернышова как-то очень уж удачно оказалась под подбородком врага, осталось только немного помочь себе другой…
Под ладонями тихо хрустнуло, и мгновенно отяжелевшее тело навалилось на парня, все ещё продолжающего гнуть и корежить, хоть и теплый, но уже труп.
"- Эх, утихни, - тихий шепот Макса, раздавшийся совсем рядом, немного разогнал туман бешеной ярости, и Сашка попытался оттолкнуть мертвеца. Не сразу, но это получилось, и Чернышов с трудом приподнялся, садясь и очумело осматриваясь.
Все та же ночь, тишина.
Да и вообще прошло, от силы, пару минут, с чего бы всему поменяться… Но ощущения были такими, как будто несколько часов провел, елозя по скользкой земле.
- Где пацан? – собственный голос показался странным, словно чужим. Наверное, и его немного придушили, просто сразу не заметил, в такой-то горячке. Но сип получился знатный.
- Я тут.
Тимофей оказался под соседним кустом, сбившийся в комок и только испуганно блестящий глазами. Но когда Сашка протянул ему руку, не отдернулся, разве что чуть втянул голову в плечи.
- Спасибо, что помог.
- Потом поцелуетесь, надо тикать, - Макс, ухватив Чернышова за воротник куртки, помог подняться. – Если успели позвать, нам трындец. Если нет – будет, как только увидят, что нас нет. И их.
Он кивнул туда, где неподвижно лежало тело одного из боевиков. А потом чуть правее. Значит, не почудилось, и Максу тоже досталось.
Дорога через ночной лес запомнилась смутно.
Разве что хлещущие по лицу мокрые ветки, с которых за шиворот тут же выливается ледяная вода.