– Ладно, где мои верные гномы?
– Тут! – гаркнули двое миланских коней, при взгляде на одного из которых у меня сердце заходилось от любви и нежности.
Конкурсы!..
А дальше началось форменное безобразие, потому что наши мужчины подготовились.
Трое оперов во главе с бывшим тренером даже Добермасика заставили-таки встать на табуреточку и спеть песенку про Новый год.
Шуметь допоздна у нас не вышло: когда уснул Герман, мы все тихонько сели за стол, переговариваясь. Лео притаился под столом, периодически воруя у зазевавшихся вкусняшки.
Матвей ел одной рукой, второй не переставая обнимать меня.
– Ой, – выдохнула я, хватаясь за живот.
– Что? – тут же напрягся Мот. – пинается?
– Угу, – глубоко вдохнула я и откинулась на спинку дивана.
Ладонь моего мужа накрыла мой живот, а сам он очень старался говорить строго:
– Алиса, не пинай маму!
– Мне кажется, что она пошла в тебя, – улыбнулась я, – такая же активная и неугомонная.
Матвей не смог скрыть победной улыбки. Наклонился, поцеловал мой живот и выпрямился:
– Катерина моего сердца, с Новым годом!
– С Новым годом, Матвей моего сердца.
Это было наше признание в любви.
– Салюты! – отвлек нас кто-то.
Мы смотрели в окно, слушали речь президента и ждали начала Нового года. И провожали старый. Не самый легкий, но самый счастливый.
А когда часы пробили двенадцать, я загадала только одно – пусть все так и останется!"