— Могу я тебе кое-что сказать?
— Что же?
Ужасно, она не знала, что же делать с рукой, оказавшейся внизу, он ее придавил.
— Я не хотел бы заниматься этим ни с кем другим, Тува. Не смог бы.
Она проглотила комок, стоявший в горле и подавила в себе «спасибо». Вместо этого она неуверенно сказала:
— Я рада слышать это, Ян.
Голос его звучал смущенно.
— Ты рассердишься, если у меня ничего не получится?
— Но дорогой ты мой, неужели ты думаешь, я не пойму. А это не будет для тебя слишком большое напряжение?
— Постараемся быть осторожными.
— Спасибо, Ян, — пробормотала она, уткнувшись ему в шею, потому что жутко смутилась. — Давай постараемся, чтобы ты тоже поучаствовал, ладно?
— Сделаем все, что в наших силах, — улыбнулся он. — Но тогда ты должна мне помочь.
— А что мне делать? Понимаешь, опыта у меня маловато.
— Прежде всего, сними майку! И трусики.
— Да, конечно.
Она села на кровати и стала раздеваться, копаясь как трехлетний ребенок.
— Ну-ну, — сказал он и обнял ее. — Все будет так хорошо.
У нее вырвался какой-то дрожащий смешок:
— Интересно, кому здесь больше нужна помощь?
— Придется помогать друг другу.
Его руки гладили ее плечи, и она чуть-чуть подвинулась к нему, слишком близко она не смела. Он стянул перину и поцеловал ее в шею.
— О-о-о, — выдохнула Тува, и соски ее тут же затвердели.
Теперь, наверное, моя очередь что-то сделать, подумала она и обвила руками его кудрявую голову. Было приятно дотронуться до его волос, он поднял голову и мог теперь целовать ее снова. На этот раз поцелуй был совсем другим. Настолько другим, что Тува позабыла о том, какая она неловкая, и ответила на него.
До чего же легко я поддалась чужому влиянию, подумала она. Ведь он на самом деле мне совсем чужой, он ужасно болен, но чертовски симпатичен и так привлекателен, что я… что я…
О боже, она внизу стала совсем мокрая.
Он что-то прошептал ей. О том, что он еще не может. Не могла бы она помочь немного?
— Но как?
Он осторожно показал ей, что она должна сунуть руку под перину.