Я решил проверить свои навыки и принял участие в ликвидации одной в последней линии. Пришлось долго ползти, чем давно не занимался. Метрах в пяти от цели замер, дожидаясь сигнала. Нихонская сова «улюлюкнула», иначе не назову ее крик, низко и печально. Эта птица — коричневатая и с черными пятнами по всему телу — одна из самых распространенных керамических игрушек здесь. Я сразу двинулся в сторону «моего» часового. Наши действия должны быть синхронны, чтобы никто из четырех групп в ложбине не заорал и двух на вершинах ее склонов, которых сейчас отвлекают другие синоби, не увидел, как мы убиваем их соратников.
Его визави высказал предположение:
— Как бы дождь не начался.
— Лучше не надо, а то… — начала моя жертва, но не закончила, потому что острый тонкий нож, коллега стилета, воткнулся во впадинку ниже затылка.
Мое внимание было сосредоточено на голове часового, но при этом заметил удивление в глазах сидевшего напротив, который увидел меня, привставшего для нанесения удара. Наверное, и «мой» часовой увидел синоби, привставшего из-за спины визави, но тоже не успел издать ни звука, потому что тут же умер. Я подпер труп бамбуковой палкой, нижний конец которой воткнул в землю, убедился, что держится надежно. Впрочем, если какой-нибудь труп завалится на бок или спину, а вперед центр тяжести не позволит, ничего страшного.
Мы проползли до первых спящих вражеских воинов, где начали по очереди вставать и в полный рост двигаться вглубь лагеря. Нам нужны самураи, которые спят в центре в шатрах, шалашах или под навесами из веток, чтобы не промокнуть под тропическим дождем, который летом случается часто и внезапно и поливает от души. Я бесшумно и осторожно переступал через тела, стараясь не разбудить.
Главным процессом, ради которого и пожаловал сюда, я занялся, добравшись до ближнего навеса. Под ним спали шесть человек почти впритык. Крайний был юношей лет пятнадцати, сопевшим совсем по-детски. Предполагаю, что его воинская карьера оборвалась, так и не начавшись толком.