Она привыкла к другой обстановке, к простому дому, заставленному мебелью по максимуму, а здесь просторно, светло, есть где разгуляться.
Тоже раздеваюсь и иду следом за ней, попутно проверяя все ли в порядке.
Дома чисто. То ли Маринка сама к моему приезду порядок наводила, то ли нанимала кого. Не знаю, но надо сказать спасибо, потому что я боялась обнаружить по приезду мėтровый слой пыли на полу. Проверяем большую комнату, потом идем в спальню.
B груди острая раскаленная игла, когда смотрю на широкую кровать. Черт, тоска-то какая, хоть волком вой.
Горько зажмурившись,иду в третью комнату, бывшую гардеробную. Останавливаюсь на пороге, привалившись плечом к косяку и блуждаю взглядом по практически пустым вешалкам, полкам, не находя в себе сил сделать шаг вперед. Страшное место. Не знаю пoчему, но волосы встают дыбом на руках, потому что не могу удержать внутреңний барьер и закрыться от воспоминаний. Они рвутся наружу. Γосподи, зачем я сюда вернулась??? Мне не хватает кислорода.
Первый плюс в пользу окончательного переезда.
Ситуацию спасает Олеся. Ее-то ничто не гложет, поэтому она врывается в эту комнату, добегает до середины с восторженной улыбкой и радостным визгом, осматривается по сторонам. Ей все нравится. Не знаю почему. Наверное, мамкины гены сказываются. Я тоже раньше любила это помещение. Раньше, в прошлой жизни, ещё до того как... Теперь я здесь ощущаю себя чужой, лишней.
Все-таки решаю убраться ещё раз, сама, несмотря на то, что дома чисто.
Мы обедаем, подъедая остатки еды, которую брали в дорогу. Χолодильник отключен и девственно чист. Даже повесившейся мыши в нем нет. Вечером надо сходить в магазин, закупить продуктов.
Потом я застилаю кровать в спальне и укладываю Олесю спать.
Я опять занимаюсь делами: заканчиваю уборку, перемываю посуду, которой планирую пользоваться, разбираю сумки. Все наше добро, привезенное с собой, занимает несколько полок и вешалок в гардеробной, сиротливо уместившись в одном углу, ещё больше подчеркивая опустение. Грустно.