Он усаживает меня на диван, сам садится рядом,и притягивает к себе. Прижимает к своей груди, обнимая обеими руками. Не давя, но в то же время не давая отодвинуться, сбежать.
Прикрыв глаза, слушаю, как гулко бьется его сердце, отдаваясь эхом у меня в груди. Он теплый. И это тепло медленно переливаėтся в мои вены, успокаивает.
– Кристин, знаю, что мы с тобой оказались в полной жопе из-за того, что я не замечал очевидных вещей и позволил другим вмешаться в нашу жизнь. Прости. Но сейчас просто пoслушай, что я скажу.
И он начал говорить. Размеренно, с паузами, видать, опасаясь, что мой мозг после истерики ничего не воспринимает. Объяснял, что тогда произошло на самом деле. Раскладывал по полочкам все события. А я слушала, затаившись как мышонок, и боялась поверить в то, что это правда.
ГЛΑВА 23
Это был сложный разговор. Долгий, болезненный.
Мы просидели с Артемом весь тихий час. Сначала говорил только он, а я слушала.
Просто слушала, дрожала от пережитой истерики, не в состоянии выдавить из себя ни слова.
Он рассказывал про свою подругу детства, которая на фоне тщательно скрываемой влюбленности решила проявить заботу о нем и избавить от ненужного «хлама», выдавить нас с Олесей из его жизни. Как ни печально это осознавать – у нее отлично получилось.
Про письма, про то, как ездил к ней вчера в другую область, чтобы во всем разобраться. Про встречу с Градовым, который по непонятной мне причине решил проявить толику благородства и сознаться в подставе.
Каждое его слово, каждая фраза что-то ломает внутри меня, переворачивая все с ног на голову.
Если бы он меня не держал,то я, наверное, уже металась бы по комнате, заламывая руки. Но Зорин, как всегда, непреклонен. Держал, не отпуская, не давая отодвинуться от себя ни на миллиметр. Сжимал в кольце крепких рук, словно боялся, что я испарюсь, исчезну.
Попытки освободиться становились все реже и реже, и к концу его рассказа вовсе сошли на нет. Я просто сидела, придавленная его словами, не в силах сделать вдох."
"Как же... Разве так можно? Она... это же ребенок.
Ощущение будто завалили неподъемной грудой камней.
Вспоминаю Светку, открывшую мне дверь, ее наглую физиономию, мокрые волосы, разметавшиеся по плечам, короткое полотенце, едва прикрывающее зад и мстительный блеск в глазах.