– Пришло время поговорить, – твердым и спокойным голосом говорит Шамиль, затем встает из своего кресла и, огибая стол, облокачивается на него, смотря четко на меня."
"Я же делаю шаг вперед, глаз от его лица не отрываю. Вздыхаю, казалось, жду его вердикта с чувством обреченности, но в то же время надежды.
– Я долго думал, – наклоняет голову набок и слегка поджимает губы, глядя на мою одежду.
Да, надела свои обычные, привычные для меня еще с прошлой жизни джинсы и толстовку. Не соблазнять же мне никого в этом наряде.
– И к чему пришел? – хриплым голосом спрашиваю, не выдерживая долгой паузы.
Сердце бьется неровно, часто и с перебоями.
– За твое предательство… – вскидывает ладонь, останавливая готовый вырваться из меня протест, – Скажу по-другому, – понимает с полуслова причину моего негодования. – За твой побег изначально я планировал лишить тебя детей и отправить их на родину, к моей матери.
Прикусываю нижнюю губу от волнения и стресса, с ужасом ожидая, что он может без промедления в любой момент так и поступить.
– Но? – спрашиваю, прижимая ладони к животу, где словно образовалась ноющая пустота, не дающая мне покоя.
– Но твои слова вчера… – снова замолкает, оглядывает меня, словно наглядеться не может, – заставили меня пересмотреть наши отношения. Ты была права, признаю. Во всей этой ситуации есть часть и моей вины. Следи я лучше за своими подчиненными, то ничего между нами могло и не быть.
Он не поясняет и не вываливает на меня подробности, но я читаю между строк и понимаю, что про наркоту и Макса он уже в курсе и без меня.
– Что будет дальше со мной и детьми? – задаю единственный и самый важный вопрос, который волнует меня больше всего.
Он скрещивает руки на груди, стискивает челюсть и ненадолго прикрывает глаза. Затем вздыхает и делает шаг в мою сторону. Мне стоит огромных усилий, чтобы от испуга не отшатнуться, но я пытаюсь себя контролировать, и вроде это неплохо у меня получается.
– Я скажу тебе это один раз, но знай, – поглаживает большим пальцем ямочку на моем подбородке, – выбора у тебя нет.
Кто бы сомневался, фыркаю про себя, но внешне остаюсь невозмутимой.