– Это Владимир, мой юрист, – садится и представляет мне мужчину с тяжелым взглядом, – Эльвира, я тебе о ней говорил. Введи, пожалуйста, ее в курс дела. Основное я уже рассказал, так что остались только незначительные детали.
Последующие полчаса юридический представитель Галаева говорит мне что-то касательно пунктов этого договора, по которому я получаю внушительную сумму денег взамен об отказе от опекунства над сыном в пользу его отца, то бишь Шамиля.
– Отказ? – растерянно переспрашиваю, такое не укладывается у меня в голове.
– Ни в коем случае, родительских прав Вас никто не лишает, – приподнимает ладони мужчина, пытаясь успокоить меня, но у него плохо получается, – это всего лишь формальность, гарантирующая обязательное проживание ребенка с отцом.
– Да, – кивает со своего места мужик, невольно подаривший мне дитя, – никто не запрещает тебе к нему приезжать и видеться. В договоре это тоже указано, но сама понимаешь, я человек известный, на виду, встречи только на моей территории.
Мне не нравится, как едва видимо дергается при своих словах Шамиль, как предостерегающе смотрит на своего адвоката. Последний недовольно, как мне кажется, поджимает губы, но помалкивает.
– Это… – хочу сказать, что это «ужасно», и что он изверг, человек без души, которому самое место в тюрьме, но меня перебивают.
– За твою подпись полагается очень щедрое вознаграждение, – окончательно забивает крышку моего гроба мужчина, чье имя для меня становится нарицательным, ассоциирующимся теперь с Адом.
– Кхм, – прокашливаюсь, сдерживая слезы, – что?
Сердце мое колотится чаще и сильней, пульс уже зашкаливает, гулко отдаваясь в ушах. Я практически не слышу, что мне продолжают говорить и на что уговаривать. Последнее, что помню перед потерей сознания, твердые высеченные черты Зверя под личиной человека. Шамиля Галаева…
– Что там, доктор? – доходит до моего сознания голос Шамиля.
Слышу в нем беспокойство, открываю медленно глаза. Слегка кружится голова, но дышится легко.
– Девушка пришла в себя, – говорит незнакомый мужской голос.
Поворачиваю голову, вижу справа от себя симпатичного мужчину лет тридцати. Он улыбается, глядя на меня с добротой.
– Сколько пальцев видите? – спрашивает, водя передо мной пальцами.
– Три, – отвечаю, затем с его же помощью привстаю.
Галаев дергается, но не успевает первым, так что я рада. Не желаю его прикосновений, да и присутствие его меня угнетает.