Мы выехали загород, по обеим сторонам тянулись леса в осенних нарядах и луга с пожухлой травой. Интересно, и что это загорелось императрице такими делами осенью заниматься… Весной было бы логичней. А Зоричам, как той золотой рыбке, теперь вынь да положь заповедный сад. Не позавидуешь.
Заповедник встречал кованной оградой с массивными воротами. К ним то и дело подъезжали кареты, фургоны, повозки и везли образцы растений и животных.
Нас, как экипаж распорядителя дендрарием, пропустили без очереди.
— Это она? Огневица?
— Она, — кивнул я. Чем-то мне этот служащий напомнил отца Кости во время эксперимента. Такой же увлекающийся фанат своего дела.
— Пойдёмте, специально для неё мы оставили место на центральной аллее! Пять метров в обе стороны! Больше только у Свето… кх-кх… — тут же закашлялся он, поняв что сболтнул лишнего.
— Дед сказал, ей простор нужен, метров тридцать в радиусе вокруг. Тогда расти будет отлично!
Агроном схватился за голову и застонал:
— У нас такие размеры только на третьестепенных периферийных дорожках остались! А это уже прямым оскорблением считаться будет! — бедняга натурально едва ли не волосы на себе рвал. — Как же теперь?..
— Огневица, как и настоящий огонь, простор любит. На малой площади зачахнет. Пойдёмте смотреть вашу периферию.
— А вы, простите, кем Креславу Рарогову приходитесь?
— Внук, Виктор фон Аден, — представился я.
— Внук это хорошо, а Виктор фон Аден — ещё лучше, — отчего-то обрадовался агроном, первым отправляясь на поиски места посадки."
"Отыскать подходящее место удалось спустя десять минут неспешной прогулки вглубь новой заповедной зоны. Перед нами пустовала площадка радиусом в полсотни метров.
— Отличное место, а вы переживали, — подбодрил я агронома.
— Это площадка под будущий фонтан. Его должны привезти и установить через пару дней.
— Ничего себе у кого-то запросы, — присвистнул я, представив размер чаши.
Но тут нашу беседу прервал запыхавшийся посыльный с конвертом. Он нагнал нас и вручил послание агроному:
— Распорядителя нет, сказали вам вручить! Срочное вусмерть!
Служащему ничего не оставалось, кроме как стянуть перчатки и забрать письмо.