Это уже становилось нашей, даже не шуткой, а своеобразным паролем, который настраивал нас на нужный градус общения.
— О, нет! — сказал я. — Вы не поверите, но сегодня я пришёл за книгой по рунистике.
— Что именно требуется? — поинтересовалась библиотекарь.
И тут я действительно затруднился сказать, что именно мне нужно.
— Понимаете, у нас на факультет поступила девушка из моей дальней родни по родовичам. У неё лучше всего получается работать с рунами. Я понимаю, что в последнее время рунистика у нас, в общем-то, в упадке.
Дезидерия захохотала так звонко, что я сам не сдержался.
— Но если ничего такого нет, — проговорил я, — то хотя бы какие-нибудь легенды. Не знаю, может, для поднятия боевого духа девчонки в своей пятёрке. А то она совсем в себя не верит.
— Да уж, — проговорила библиотекарь.
Она посчитала в уме, глянув в потолок:
— Через две недели. На больше дать не могу.
— Ой, да хоть на две недели, и то будет замечательно, — ответил я. — То есть ситуация, можно сказать, критическая.
— Вообще, — чуть не шепотом сказала мне Дезидерия, — вашей бы девочке наставника из скандинавов.
После этого она сбегала куда-то в дальний край библиотеки и прибежала, улыбаясь и неся такой нехилый том с красочной картинкой на обложке.
— Вот смотри, — протянула она книгу, — это дневник одного такого скандинава. Но сразу должна предупредить: тут придётся самостоятельно выгребать дельные советы и конкретные руны из целого моря пафоса, самолюбования и прочего словоблудия.
— Спасибо вам огромное, Дезидерия Вайсмовна! — сказал я. — Вы так добры. Вы даже не представляете, что вы сделали для одного отдельно взятого человека.
— Благодаря тебе, Виктор, — ответила она, — я начала получать удовольствие от жизни и от того, что делаю добро для людей. Эх, была бы я лет на тридцать помоложе…
Со смехом я вышел из библиотеки и практически сразу же встретил Тагая, который довольный бежал из деканата.