Но и взять с собой было бы проблематично, потому что, например, оставить её одну в столичном особняке представлялось мне равным катастрофе. Но я подумал, что решу этот вопрос позже. Сейчас нужно было разобраться с текущими проблемами.
— Ты пойдёшь сегодня домой? — спросил я у Кости.
— Да нет, как-то не собирался, — ответил он, и тут его лицо озарилось, но пока говорить он не стал, видимо, подбирал слова.
Зато продолжил говорить Тагай.
— Так вот, я смогу прощупать практически любого человека, причём, не только на встрече Игоря Вениаминовича, но и на любой другой, — проговорил он.
— Это само собой разумеется, — ответил я. — Ну что тогда, отбой? Я предлагаю спать, так как завтра будет много дел.
— Я вот что забыл сказать со всеми этими нашими серьёзными разговорами, — улыбнулся Костя. — Отец сказал, что панцири — это, конечно, ценно, и порошок из них на вес платины, а то и бриллиантов. Но они очень хорошо подойдут, чтобы сделать качественную защиту.
Я сразу же прикинул, что качественная защита в нашем деле просто необходима.
— Хорошо, — кивнул я, — полагаю, нам надо будет проработать этот вариант. Качественная защита получится?
— Лучшая, но… — ответил Костя и замялся. — Но тогда панцирей недостаточно. Нужна ещё паутина.
— С этим будут трудности, — честно ответил я. — Но возможность такая имеется.
— Ну что ж, — улыбнулся Жердев. — Вот тогда и вписываем это в наши планы: сходить за паутиной, чтобы усилить собственную защиту. Деньги деньгами, но жизнь и здоровье родных дороже любых денег.
* * *Александр Сергеевич Ермолов сидел в своём кабинете гарнизона Коктау, где он был до этого всего-то пару раз, и размышлял о том, как несправедливо с ним обошлась жизнь.
Он смотрел в окно на горы, усыпанные этим отвратительным снегом, и думал. Да, Ермолов терпеть не мог ни холод, ни снег, ни зиму. Ему больше нравилось тепло, особенно уют дворца.
«Впрочем, — думал Александр Сергеевич, — не всё так плохо».
Да, от трона его отлучили, что, конечно, было неприятным фактом. Но совершенно не означало полную ссылку. Ермолова не лишили ни чинов, ни званий, просто убрали с глаз долой.