Короче говоря, нам нужно понимать, что в твоём организме появилось извне.
Я кивнул.
— Ну, собственно, тут вот на тумбочке всё стоит.
Помощница Марии Анатольевны сразу подскочила к тумбочке и переписала все лекарства.
— Как ты понимаешь, — проговорила женщина, — этого мало. Сейчас мы возьмём у тебя кровь, некоторые другие жидкости и будем исследовать в лабораторных условиях. Ещё мы должны знать, нет ли у тебя на что-то аллергии. Нельзя исключать любые версии причин случившегося с тобой.
Я дал разрешение и следующие полчаса сдавал на образцы кровь и, как мягко сказала Мария Анатольевна, «другие жидкости».
Ещё я невольно подумал о тех людях, которых послали к капищу, чтобы собрать, скажем так, то, что вышло из меня. Потому что если уж у них было подозрение на то, что меня пытались отравить, то доказательства лучше всего искать именно там.
Кто-то ещё ждал своей очереди в коридоре последние десять минут, пока Мария Анатольевна закончит брать мои анализы и выйдет из палаты.
Теперь только я догадался о причине моего нахождения в лазарете.
И вот из всех заинтересованных лиц, приходящих ко мне за информацией, последний визитёр с суровым лицом, наверное, был самым грубым в общении.
— Курсант фон Аден, — проговорил он таким голосом, как будто собирался немедленно отправить меня в карцер. — Что вы можете сказать об использовании неуставного артефакта? Вы понимаете, что он мог войти в резонанс с капищем и тем самым вызвать вашу временную смерть? — он прочистил горло, а затем рявкнул: — Требую сдать артефакт на изучение, чтобы исключить данную возможность!
— Уважаемый, после ЧП в стенах академии, повлёкших мою кратковременную смерть, я из соображений личной безопасности не стану отдавать родовой артефакт непонятно кому, явившемуся в мою палату и даже не назвавшемуся! — ткнул я носом гостя в его же прорехи в воспитании.
Гость хэкнул и будто бы даже чуть подсдулся.
— Павел Егорович Тынянский, декан факультета артефакторики, — представился он.
— Поверьте, Павел Егорович, мне самому такая известность поперёк горла, — честно признался я.
— Так что за артефакт у тебя с собой безотлучно? — закончив минимально возможную дипломатическую прелюдию артефактор вновь перешёл к делу.
— Этот артефакт, — сказал я, поудобнее устраиваясь на подушках, — является родовым.