Я смогу пройти и туда, и провести людей обратно. Средств на оплату хватит. Но здесь есть другая проблема, о которой я сказал раньше — запрет выезда. Я даже смогу сменить личину, у меня есть артефакт. Но дело в том, что, поскольку мне нельзя выходить, то для всех остальных надо сказать, что я якобы закрылся в дедовой резиденции и буду изучать его дневники и наставления.
— Врать, конечно, нехорошо, — проговорил Креслав, снова проведя ладонью по бороде. — Ну да ладно, дело-то благородное, так что прикрою, так и быть. Но смотри, — он покачал указательным пальцем, — чтобы не больше двух дней.
"— Ну, за два дня полагаю управлюсь, — сказал я. — Так-то нам всё равно сказали, что в академии минимум неделю не появляться. Так что никаких проблем с учёбой у меня точно не будет.
— Тогда благословляю тебя, — Креслав поднял руку, в древнем знаке огня. — О своих людях нужно заботиться, и это правильно. И слово своё нужно держать. Тут я с тобой полностью согласен.
— И тогда сопутствующий вопрос, — я решил расставить уже все точки над «ё».
— Вить, — проговорил на это дед. — Ты смог получить благословение войти в старую резиденцию. До тебя этого никто не мог сделать несколько столетий. Так что, конечно, без проблем. Я вижу, что ты человек разумный и глупостей не наделаешь, поэтому, разумеется, пускай живут, пускай вселяются, пускай служат тебе. Ты действуешь как будущий глава рода, и мне это очень нравится.
— Благодарю, дед, — сказал я после чего кивнул и пошёл к себе.
Как ни странно, проснулся я часов через пять после того, как лег спать, но чувствовал себя отдохнувшим и готовым к тому, чтобы совершить немалый переход. Мы вместе с Аркви накинули на себя личины каких-то случайных людей, которых отыскали в памяти камней, и ушли к телепорту.
Оказались в Горном мы быстро, но при этом заплатить пришлось прилично, тройную цену, как и предполагалось. Я подумал, что, если бы я так каждый день гулял по телепорту, мне никаких бы панцирей, никакой паутины не хватило для того, чтобы за всё это платить.
Затем от телепорта мы добрались до нашего дома в Горном и уже там скинули личины для того, чтобы дальше отправиться в горы на лошадях в своём привычном облике.
— Куда намылились? — спросил отец, увидев нас. — Вить, а тебе вообще, по-моему, из Академии нельзя было уходить.
— Не из Академии, отец, — сказал я, — из столицы.