— Ты вообще понимаешь, чем нам это грозит? Это же детище императрицы! Если мне его вообще дадут, это вызовет такой взрыв с её стороны, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Она же меня удавит где-нибудь по тихой грусти, лично, причём. Порчу наведёт. Я в туалет сходить не смогу спокойно…
— Да нет, — Креслав покачал головой и погладил бороду. — Не тронет она тебя. Ей сейчас, судя по всему, вообще не до этого. Да и Иосиф Дмитриевич пообещал решить этот вопрос. В конце концов, это же он тебя просит, а не ты навязываешься.
— Я это всё понимаю, — Горислава немного остыла и села обратно в кресло. — Но я всё-таки не хочу окончательно портить отношения с императрицей. Я знаю, как она ревностно относится ко всем своим начинаниям. И тут, если она вдруг узнает обо мне, да в Институте благородных девиц, я даже не знаю…
— Послушай, Горислава, — проговорил Рарогов. — Ну давай я тебе так скажу: добро от императрицы мы получим в ближайшие дни. Пока можешь вообще не афишировать это никоим образом.
— Тяжела ты, шапка Мономаха, — проговорила Горислава задумчиво. — Я уж думала, знаешь, на покой уйти, вот семьёй заниматься. Ада, Витя, Дима, да и Боря уже без моего внимания столько времени.
— Да ты думай, думай, — проговорил Креслав. — Никто ж тебя не подгоняет.
— Ты же сам понимаешь, — Горислава посмотрела деду в глаза. — После обороны Горного я больше трёх месяцев вдали от капища провести не могу.
— Да я знаю всё это прекрасно, — ответил Рарогов. — Понимаю. Но именно этот срок я сразу Светозарову и обозначил. Он сказал, что вот хотя бы на такое время, пока не получится найти проверенного человека. А пока они будут вести следствие, разбираясь в том, что случилось.
Старик тряхнул побелевшей бородой.
— Но ему нужны настолько проверенные люди, которые никогда империи или императрице палки в колёса не ставили. Понимаешь? И потом, если получилось бы возглавить Институт, это было бы вообще прекрасно. Это покажет консолидацию именно внутри самой империи, чтобы было видно со стороны.