Одним словом, Тагай скопировал сознание Зары чуть ли не целиком. И в этот момент я, можно сказать, потерялся. Я понимал, что мне нужно всё это пропустить сквозь себя и не потерять. Но, опять же, частично нужно было уйти в себя, чтобы эти события из сознания Зары не цеплялись за моё сознание, чтобы я сам не цеплялся за эти воспоминания и не пытался их анализировать сам, иначе я заторможу весь процесс.
И у меня получилось. Я аккуратно отступил от потока событий и отгородил от них свой разум, став исключительно передатчиком этого потока, только для того, чтобы не смешать всё это в себе и не сделать для ритуала хуже.
* * *Тагай, несмотря на то, что чувствовал в себе просто небывалую силу, так как концентрация превышала всё, что хоть раз было до этого, всё равно понимал, что он ещё достаточно неопытен. Подобную операцию он делал в принципе впервые в жизни. Более того, он не знал, делал ли кто-либо что-то подобное или он первый решился на столь грандиозный перенос слепков сознания. Впрочем, это было неважно.
Первой, за чью перекачку памяти он взялся, была как раз Зара. Он подумал, что это будет самым сложным, в частности потому, что она была другого вида, к тому же у него не было доступа к ней напрямую. Ну и отсутствие канала связи с ней тоже играло свою роль. В связи с этим ему пришлось задействовать практически всех присутствующих, кроме Кости, для того, чтобы перегнать поток памяти от Зары к Артёму.
То есть он закинул удочку через Витю, зацепил сознание Зары и стал перекачивать его обратно через Витю, затем через себя и только потом к Артёму.
Он почувствовал, как Витя пытался вместе с ним рассматривать мыслепоток демоницы, но сказать ему или дать какую-то команду типа «не лезь» или что-то ещё он не мог, потому что вся его концентрация до последней капли была направлена на то, чтобы полностью контролировать поток информации от Зары. А там событий, было настолько много, что он даже сам не пытался её анализировать.
"Как только он понял, что с Зарой уже практически всё готово, тут же потянулся за нитью и прикоснулся уже непосредственно к сознанию Виктора, потому что он был следующий по сложности. У него уже было две жизни, и да, первая жизнь — сорок пять лет.