Мы вместе наблюдали, как человек, уже победивший своё извечное желание поспать подольше, подвергается хладнокровному методичному избиению. Смотрели, как она закусила губу едва ли не до крови, но не запищала, а потом распухшими руками с багровыми потёками пыталась кое-как есть.
Николай попытался ещё раз дёрнуться, только теперь уже к этой бабище, которую он хотел угомонить, но я его всё-таки снова удержал, прижал к себе и в ухо прошипел:
— Терпи, мы заберём сестру отсюда.
Одним словом, мне ещё понадобилось некоторое время, чтобы в налитых кровью глазах Голицына отразился хоть какой-то разум.
— Какого хрена тут вообще происходит⁈ — задался вопросом Николай, когда мы были уже там, где нас никто не мог услышать.
— Ничего, — сказал я. — Мы и на этих найдём управу.
Мы снова перебрались через забор и оказались на улице.
— И к кому мы пойдём с этим вопросом? — спросил Николай.
Но Голицына было страшно смотреть: глаза его до сих пор были красными от прилившей крови, а руки самопроизвольно сжимались в кулаки.
— Как такое может происходить под патронажем императрицы⁈
— Возможно, — сказал я, — не идеализирую нашу государыню, но есть предположение, что этим самоуправством занимаются не по её указу, а это чьё-то личное превышение полномочий. Это значит, что нам просто нужно поговорить с тем, с кем нужно. И в данном случае тем, с кем нужно, является даже не Салтыков, а конкретно Светозаров. Он должен сам убедиться в происходящем.
* * *Мы с Голицыным снова двинулись назад, сразу пошли к деду.
— Дед, привет, — сказал я. — Мы к тебе за помощью.
— Все чудесатее и чудесатее, — проговорил на это Креслав. — Если мне не отшибает память, вы же друг друга терпеть не можете?
— Можем, не можем — это наше дело, — ответил я. — Но Николай обещал дать показания по делу Медведевых. Мы с ним обменялись кровными клятвами, — добавил я, — и взамен этого мы должны обеспечить безопасность ему, его сестре и его матери, поскольку других родных у них больше нет.
— Да уж, — крякнул дед. — Но информация, как я понимаю, того стоит.
— Ещё как стоит, — ответил Николай. — Я был свидетелем, но моё место во всей этой истории благополучно вычеркнули из дела. Просто, в общем-то, я и сам там слегка пострадал от происходящего. Я же пытался их остановить, когда они попытались к девочке пристать. У меня у самого сестра возраста Ярославы, — он кивнул на меня.