— О! — сказал Тагай. — Нормально. Он тебя уже и вызывает. Смотри, так станет другом вместо прошлых.
— Слишком много драматизма в твоём голосе, — ответил я. — Не верю.
* * *Я подоспел как раз вовремя. Креслав загружался в экипаж и что-то наказывал матери с Адой. Затем посмотрел на меня, на Голицына, и кивнул:
— Садитесь.
Уже меньше, чем через полчаса, мы прибыли во дворец на приём к Иосифу Дмитриевичу Светозарову. Нас провели по гулким коридорам, казавшимся почему-то сейчас тягостно пустыми.
Внутренним чутьём, которое было всё время настороже, я понял, что вокруг нас раскинулся купол, чтобы никто не мог прослушать, о чём мы будем общаться. С Голицыным мы сели на соседние стулья и, не сговариваясь, затихли, положив руки на колени.
Я старался сдержать улыбку, потому что думал, что со стороны наверняка мы смотримся как мальчики-зайчики на каком-нибудь детском утреннике, которые сидят и думают только о том, чтобы их не вызвали танцевать под ёлочкой.
Иосиф Дмитриевич посмотрел на меня в упор, затем на Креслава и проговорил:
— Как-то частенько мы с вами стали встречаться, не находите?
— Частенько, — кивнул Рарогов. — Так разве ж это плохо?
— Хорошо, когда по хорошим поводам, — ответил ему Светозаров.
— Не вижу проблемы, — усмехнулся дед. — По крайней мере, до этого всё заканчивалось хорошо, поэтому не склонен к пессимизму.
— Ладно, — Иосиф Дмитриевич поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. Я понял, что где-то я уже эту манеру видел, причём от другого человека, и не так, чтобы очень давно. — Я хотел бы сразу перейти к делу.
Креслав посмотрел на Светозарова.
— Вы б садились, Иосиф Дмитриевич, — сказал он.
— Что такие сногсшибательные новости? — недобро усмехнулся тот.
— Нет, просто я вставать не хочу, — ответил дед.
Светозаров кивнул и сел, к моему полному удивлению, но прожигал глазами деда.