И тут его взгляд упал на меня…
– О, генерал Сальваторе, да вы со спутницей! А почему это она одета? Пусть немедленно снимает одежду – порядок для всех дам один.
Наглые голые девки, которые тоже, как пиявки, присосались к Данте, ни за что не желая его отпускать, захихикали в подтверждение этих слов.
Я вздрогнула, стиснув пальцы с такой силой, что на ладонях остались лунки от ногтей.
Мысль о том, что нужно будет раздеться донага под голодным взглядом противного рыцаря, заставила сердце похолодеть.
– Сними, – властно велел мне Данте. – Сними, я сказал.
ГЛАВА 49
И я сняла накидку…
Под ней на мне оказалось скромное черное платье с белым воротником, которое вместе с этим плащом прислал мне перед выходом Данте.
Неужели, придется и его…
– Это не гостья, а моя служанка, – бросил темный генерал. – Как видите.
– Кого-то она мне напоминает… – задумчиво протянул Пиями. – И вообще, что-то для служанки эта девица больно… неприглядна.
– Я нанимаю служанок не для того, чтобы их трахать.
С благодарностью взглянув на него, я резво поскакала к огромной пирамиде из широких бокалов для мартини, стоящих друг на друге. Слуга лил из сосуда вязкую густую черно-бурую жидкость в самый верхний бокал, наполняя всю пирамиду до основания.
Бр-р-р, надеюсь, это не кровь, хотя очень похоже!
Я осторожно взяла два бокала сбоку – не хватало мне еще всю эту пирамиду обрушить, как вдруг кто-то схватил меня за руку.
Не знаю как, но у меня получилось удержать бокалы и не расплескать их содержимое.
Это оказался высокий и чрезвычайно худой лысый старик в очень богатой одежде, с острыми ушами и видом натуральнейшего упыря.
– Хочешь, я подарю тебе ослепительную красоту, уродинка? – прохрипел он. – Это страшное рябое лицо станет великолепным личиком, мимо которого не пройдет ни один мужчина.
– Сам ты страшный! – выпалила я, но старик, не слушая, поволок меня к какому-то проходу за колышущимся лиловым занавесом.
Я беспомощно оглянулась в поисках Данте, но темный генерал танцевал с какой-то рыжеволосой девушкой, очень красивой, с ногами от самих ушей. Она прижималась к нему обнаженным телом и интимно смеялась, склоняясь к самому его уху.