Вообще-то во время родов императрицы в спальне должна была присутствовать куча постороннего народа, но мы с Данте пересмотрели эту надоевшую традицию и оставили только королевского лекаря, Мод, которая ему помогала, и, разумеется, Фобоса, который с ума сойти, как хотел присутствовать при важном событии.
Поэтому эти мгновения были интимными и только нашими, в окружении самых верных и преданных людей.
Словно я не была правительницей целой империи, а самой обычной женщиной, познавшей счастье материнства.
Это счастье пело во мне, в каждой клеточке моего тела, счастье и щемящая любовь к крохотному комочку, который, впрочем, на руках у своего папы успокоился и перестал орать.
Подойдя ко моей постели, Данте присел перед ней на одно колено и передал мне Дэймона.
Ласковым жестом отвел с моего лба прилипшую от пота прядь, провел костяшками пальцев по моему подбородку…
– Он прекрасен. И ты тоже, Ева.
Я улыбнулась, вглядываясь в личико нашего сына, вбирая в себя его безмятежные черты.
Мое маленькое сокровище, моя любовь, мой мир!
Фобос, разумеется, не переминул тут же влезть ко мне на плечо и сложив лапки на пузичке, тоже принялся любоваться наследником.
– А носик! – восхищался крыс. – Вы видели этот носик? Щечки пухлые! И пальчики такие красивые! А глазки? Вы видели эти глазки? Будь я проклят старейшинами Эфемера, но наш новый темный принц – просто великолепен! Только моя хозяйка могла произвести на свет такое произведение искусства!
И все с умилением согласились.
Кстати, насчет старейшин Эфемера – те собирались оказать нам великую честь и лично явиться на инициацию Дэймона, чтобы принести ему великие дары Эфемера.
Это был местный обряд вроде крестин, по сути – то же самое. Торжество в честь Дэймона обещало затмить все, что были до этого.
И тут на башне недавно возведенного Храма Двух Ипостасей зазвонили колокола, возвещая народ о наследнике.
Нам с Данте удалось почти безболезненно объединить две противоположности – темную и светлую. Храм Двух Ипостасей стал этому подтверждением.
После хвалу наследнику стали возносить уже в Светлом Храме и в Башне Хаоса.
А после началось массовое народное гулянье, еще более широкое, чем тогда в честь нашего с Данте бракосочетания, с салютами и массовыми празднествами по всей империи.