Облегченно выдохнул и остановился, не решаясь двинуться дальше. Хотя с желанием подойти к девушке и ощупать, убеждаясь окончательно, что не пострадала, бороться было неимоверно трудно.
Вот только не стоит этого делать! Проявлять столь явное беспокойство при посторонних и тем самым демонстрировать свои чувства. Ничего хорошего от этого не будет ни ей, ни ему. Он и так уже наговорил Георгию лишнего.
Михаил уже собирался направиться к оставшимся в толпе приятелям, когда что-то заставило остановиться. Что-то на уровне инстинктов.
В некотором раздражении Михаил повернул голову, пытаясь понять причину странного поведения волка. И тут же весь окружающий мир сузился до размеров стройной женской фигурки, приближающейся к нему. Не в силах даже нормально вздохнуть, стоял и смотрел, как Елена сама идет к нему. И с трудом удерживал внутри волка, рвущегося навстречу и призывающего схватить желанную добычу, перекинуть через плечо и унести прочь. Как можно дальше от множества лишних глаз и ушей! Тех, что мешают проявить истинные чувства и эмоции.
Эта внутренняя борьба была поистине чудовищной. Стоило немалых усилий ничем себя не выдавать внешне. Хотя Михаил подозревал, что взгляд у него сейчас наверняка невменяемый.
А потом в нос ударил знакомый запах! Такой родной, до безумия приятный, нежный. По телу пронеслись обжигающие волны, заставляя кровь быстрее струиться по жилам. Мир вокруг обрел яркие краски и невероятную остроту. Так, как обычно бывало, когда Михаил принимал волчью ипостась.
Михаил чувствовал ее волнение и неуверенность. И желание защитить, оградить от всего мира становилось все более нестерпимым. Пальцы уже буквально зудели от стремления коснуться нежной кожи, почувствовать под руками теплое, податливое тело.
Его дыхание становилось все тяжелее и неровнее. Может, она почувствовала, на какой грани он находится, потому что явно забыла о том, что хотела сказать.
– Ваше высочество… Я хотела… – и умолкла, глядя на него своими невозможно красивыми аквамариновыми глазами.
А Михаил вдруг понял, что если немедленно не возьмет себя в руки, его выдержка полетит в тартарары. Он наплюет на все и прямо сейчас вопьется в эти сочные, манящие губы. Будет жадно пить ее дыхание, чувствуя почти неземное блаженство от ощущения близости той, что стала его личным наваждением.