– Официально он объяснил это желанием поскорее вникнуть в государственные дела. Есть ли другая причина, мне, к сожалению, неизвестно, – отозвался Порицкий многозначительно, давая понять, что версия у него есть, но раскрывать ее при всех он не собирается.
Власта пытливо взглянула на него, но настаивать не стала. Хотя, подозреваю, позже, когда вокруг не будет столько народу, обязательно расспросит. Сама же я от слов Порицкого испытала одновременно облегчение и разочарование. И эти двойственные чувства, что всегда овладевали мной, когда речь шла о кронпринце, уже изрядно достали.
Порицкий и Власта еще немного поговорили, после чего Кирилл, извинившись, отошел от нее и двинулся в мою сторону. Он не мог видеть, каким взглядом одарила его за это Антипова. Но у меня по спине пробежал холодок. Неужели она и правда к нему неравнодушна? Впрочем, девушка тут же преувеличенно живо отреагировала на какую-то реплику, сказанную Ангелком, и сделала вид, что ее дальнейшие действия Порицкого совершенно не интересуют.
Янтарные глаза Кирилла пристально уставились в мое лицо, когда он протягивал мне цветы.
– Прими в знак моей симпатии, Елена.
Захотелось послать его куда подальше. Но раздувать на ровном месте новый конфликт не лучшая идея. Сцепив зубы, приняла букет и выдавила:
– Благодарю, – и тут же не удержалась от ехидного замечания – благо, мы стояли в некотором отдалении от остальных. – А не боишься навлечь недовольство Антиповой?
– Думаю, ты знаешь, по какой причине я ошиваюсь рядом с Властой, – оскалился в хищной улыбке Кирилл.
– Значит, еще не оставил эту глупую затею? – прищурилась я. – Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял: между нами ничего не будет?!
– Не стоит давать опрометчивых обещаний, – невозмутимо отозвался Порицкий.
Нет, ну он точно непробиваемый!
– Я слышал о том, что ты вчера учудила. Вот скажи, зачем было отказываться от статуса керны Бакеевой, чтобы все равно соблюдать их интересы? Вы, женщины, существа до крайности нелогичные! Куда проще было бы всем, если бы ты приняла предложение отца и вернулась в семью.
– С каких пор ты получил право давать мне советы и читать нотации? – холодно поинтересовалась. – Это только мое дело, чью сторону принимать и чьи интересы блюсти.
– Боюсь, что не только твое. Осмелюсь напомнить, что ты теперь часть чужого рода.