Он, не спрашивая разрешения, развалился в кресле напротив стола и осуждающе уставился на кронпринца. Ему такие вольности прощались, ведь знакомы с наследником чуть ли не с пеленок. Фактически выросли вместе.
– Некогда пока отдыхать, – вздохнул Михаил. – Вот разве что ненадолго прервусь, с тобой поболтаю. Может, чаю тебе предложить?
– Лучше предложи совместный поход в какой-нибудь клуб сегодня вечером, – ухмыльнулся Георгий. – Сколько уже вместе не развлекались!
– Говорю же тебе: некогда.
– Чтобы у тебя на девушек времени не хватало?! Не узнаю тебя, Мишка! Сколько ты уже не отдыхал нормально? Да и вообще выглядишь так, что краше в гроб кладут!
– Ну, спасибо! – деланно обиделся кронпринц, устраиваясь на краешке стола и скрещивая руки на груди.
Только сейчас понял, как не хватало вот такого неформального общения и жизнерадостности Георгия.
– Нет, ну серьезно ведь! Метаморфам, кстати, долгое воздержание вообще противопоказано! Твой внутренний зверь еще не взбунтовался? – иронично добавил этот неугомонный.
– Я ведь уже не мальчишка, в котором гормоны так и играют, – возразил кронпринц. – Так что сдерживаться в случае необходимости могу. Но ты прав, надо будет как-нибудь уделить этому время. Обещаю, что если соберусь развлекаться, ты будешь первым, кому я позвоню.
– Эх, каким же ты скучным стал! – театрально вздохнул Георгий. – Раньше стоило только намекнуть на хорошую гулянку, как ты первый был за!
– Лучше расскажи, как дела в Академии, как там наши, – перевел разговор на менее скользкую тему Михаил.
Про то, что после встречи с Еленой его зверь начал вести себя не так, как раньше, ему лучше не знать. Теперь встречи со случайными подружками вместо удовлетворения приносили лишь еще большее недовольство волка. Так, словно вместо желанного куска мяса ему подсовывают сою. И после этого чуть ли не с катушек слетал. Легче было совсем не спать с женщинами, чем выдерживать внутри целую бурю. Да и как-то волк попритих в этом плане. Он хотел конкретно одну женщину.
Георгий начал сыпать шуточками и веселыми историями про общих знакомых. Но Михаил ловил себя на том, что почти не слушает. Вернее, пропускает мимо ушей, надеясь услышать сведения лишь об одном человеке.