Украдкой прочитав по губам несколько реплик, поморщилась. Столь странное обстоятельство связывали с заступничеством кронпринца, что полностью соответствует истине. Вот только предположения, почему он так поступил, вызывали у меня зубовный скрежет. Многие даже не сомневались, что я его любовница. Вот ведь идиоты озабоченные!
А злость на кронпринца лишь усилилась. Он должен был понимать, в какое щекотливое положение меня ставит. Хотя, что странно, вместо осуждения или презрения по этому поводу я улавливала во взглядах большинства девиц откровенную зависть.
Осознание, что стоит ему пальцем щелкнуть, и половина местных барышень сразу побежит выполнять любые его желания, и что он этим, несомненно, пользуется, усугубило и так отвратительное настроение. Кобелина чертов!
Вышеупомянутый кобелина как раз в этот момент появился на пороге столовой, и я едва не поперхнулась кофе.
И снова воцарилась тишина. Если бы в столовой были мухи, не сомневаюсь, их полет услышали бы с противоположного конца помещения. Кронпринц, словно не замечая множества устремленных на него взглядов, окинул взглядом столовую, и к моему ужасу, направился не к своим приятелям-третьекурсникам, а прямо ко мне. Под практически гробовое молчание ошарашенных студентов. Слышался разве что лязг соприкасающихся с полом челюстей.
Сама наблюдала за приближающимся наследником с видом далеким от дружелюбия. Что же он творит, гад такой?! Почти физически ощущала, как ошметки моей репутации с треском улетают прочь. Хорошо хоть не стал дарить мне какой-то презент, а то я сейчас в таком состоянии, что швырнула бы им прямо в дарителя.
– Доброе утро, Елена, – на губах кронпринца появилась обворожительная улыбка, а я с трудом подавила порыв сказать что-то едкое, что бы ее убрало.
– Доброе утро, ваше высочество, – постаралась сказать повежливее, вспомнив о наставлениях Антипова.
– Ну, зачем же так официально? В стенах Академии это не приветствуется, – продолжал ослеплять меня своим обаянием Михаил. – Можете называть меня по имени. Разрешите присесть за ваш стол?
Сильно хотелось отказаться, но я кивнула. Было бы чересчур грубо послать его прямым текстом.
Сидеть за одним столом с кронпринцем под прицелом множества ошеломленных взглядов было до крайности неуютно.